Три голоса Омеги - Предел нормы

Часть I. Нормальные значения

2184 год

Мигрирующий Флот

Саэль'Кори вас Нехема заметила неправильный звук за одиннадцать секунд до того, как система диагностики сообщила ей, что всё работает нормально. Именно последнее окончательно убедило её остановиться.

Она лежала наполовину внутри сервисной ниши, упираясь плечом в старую магистраль охлаждения, и слушала негромкое периодическое постукивание где-то за переборкой. Оно повторялось приблизительно раз в четыре секунды, иногда исчезало на два-три цикла, а потом возвращалось снова. Устройство на её запястье тем временем уверяло, что давление стабильно, поток хладагента соответствует расчётному, вибрация находится в пределах допустимой нормы, а все насосы работают штатно.

— Конечно, — пробормотала Саэль. — Именно поэтому ты стучишь.

Омни-инструмент на сарказм не отреагировал. Саэль протянула руку глубже и на ощупь нашла участок трубы, где вибрация ощущалась сильнее. Затем отключила автоматическую компенсацию давления на третьем контуре. Стук исчез. Через четыре секунды система диагностики выдала предупреждение о снижении эффективности насоса.

— Вот теперь ты говоришь правду.

Позади кто-то кашлянул. Саэль попыталась повернуться, ударилась затылком о переборку и выругалась. В проходе стоял старший механик Тора'Мел вас Нехема, скрестив руки на груди.

— Я слышал.

— Что именно?

— И ругательство, и разговор с насосом.

— Он первый начал.

— Насос?

— Диагностика.

Тора посмотрел на открытый технический отсек.

— Нашла?

— Компенсатор скрывал падение давления. Сам насос ещё жив, но один из лепестков крыльчатки треснул, поэтому система постоянно поднимает обороты и делает вид, что всё хорошо. Ещё недели две — и он разлетится.

— Диагностика?

— Говорит «девяносто восемь процентов эффективности».

Тора тихо рассмеялся.

— Откуда услышала?

— Не знаю. Просто звук неправильный.

Это было не совсем правдой.

Полтора года назад Саэль действительно могла бы сказать, что просто услышала неисправность. Теперь она знала больше. Треснувшая крыльчатка создавала небольшую асимметрию потока; компенсатор сглаживал её по давлению, но не мог убрать вибрацию, которая передавалась по трубе на крепления. Машина вполне честно сообщала значения тех параметров, которые умела измерять.

Просто никто не задал ей правильный вопрос. После Омеги Саэль вообще стала меньше доверять ответам и больше — вопросам.

Она выбралась из ниши, закрыла панель и поднялась. За последние месяцы вокруг системы охлаждения постепенно появлялась новая разводка, которую на «Нехеме» уже называли «кориницей», хотя официально контроллер всё ещё проходил под скучным обозначением МКЖ-17.

МКЖ означало «модуль коммутации жизнеобеспечения».

«Кориница» означало, что Саэль'Кори однажды вернулась с Паломничества и заявила, что собирается соединить фильтры трёх разных поколений, две несовместимые системы управления и атмосферные датчики, произведённые турианской компанией, обанкротившейся почти пятьдесят лет назад.

Первый прототип едва не сжёг предохранитель. Второй проработал семь часов. Третий работал до сих пор. Теперь его копии стояли на четырнадцати кораблях Флота. Саэль всё ещё иногда думала о том, что основная идея родилась у ворка по имени Тарг, который просто прикручивал провода к неизвестному древнему устройству до тех пор, пока система очистки воздуха не начинала работать. Если бы инженеры Адмиралтейства знали полную историю разработки, устройство, вероятно, никогда бы не прошло сертификацию.

— Ты стала подозрительной, — сказал Тора.

— К чему?

— Ко всему.

— Это называется опыт.

— В тридцать лет ты будешь совершенно невыносима.

— Зато жива.

— Вот это как раз не гарантировано.

Он протянул ей небольшой накопитель.

— Тебе пришло сообщение.

— Я получаю сообщения постоянно.

— Это прошло через три гражданских ретранслятора связи, старую торговую сеть на Иллиуме и адрес, который официальный маршрутизатор Флота считает несуществующим.

Саэль застыла.

— От кого?

Тора пожал плечами.

— Поэтому и принёс лично. Система безопасности отправила его в карантин. Вирусов нет. Исполняемого кода нет. Внутри текст и три файла.

Она взяла накопитель. На секунду ей совершенно иррационально захотелось вернуть его. Полтора года было достаточно большим сроком, чтобы сделать прошлое прошлым. Омега оставалась далеко.

Джерат однажды прислал ей сообщение с Иллиума, утверждая, что консультирование является совершенно иным родом деятельности и поэтому его клятва «больше никогда не заниматься информационным брокерством» технически не нарушена.

Кхорек Дал написал два раза. Второе сообщение состояло из фотографии бара и слов: «Бизнес продан. Бар не мой. Пока». Хрек не писал ни разу. Саэль уже решила, что для ворка это, вероятно, и было нормальной формой поддержания отношений. Она открыла сообщение.

САЭЛЬ.

Следующая строка:

НУЖНА.

Третья:

МАШИНЫ ГОВОРЯТ НОРМАЛЬНО. НЕ НОРМАЛЬНО.

Она невольно улыбнулась. Тора посмотрел на неё.

— Знакомый?

— Да.

Саэль продолжила читать.

ПЯТЬ ИСЧЕЗЛИ. Я НАШЁЛ ГДЕ. НЕ НАШЁЛ КАК.

Ниже:

ТЫ УМЕЕШЬ СМОТРЕТЬ КОГДА МАШИНА ВРЁТ.

Пауза. И последняя строка:

ДЖЕРАТ ГОВОРИТ ЭТО НЕ ВРАНЬЁ. ОН МНОГО ГОВОРИТ. ПРИЕЗЖАЙ.

Саэль перечитала.

— Кила.

Тора заглянул через плечо.

— Очень грамотный собеседник.

— По сравнению с прошлым разом — огромный прогресс.

Она открыла первый файл. Графики атмосферного контроля. Второй — записи системы доступа. Третий — карта части Омеги. На ней Хрек вручную отметил восемь точек. Пять красных. Три жёлтых. Никаких пояснений. Саэль собиралась закрыть файл, когда заметила кое-что ещё. Рядом с каждой красной точкой находился маленький столбец чисел. Концентрация кислорода. Давление. Температура. Токсичные примеси. Параметры, которые обычный пользователь даже не стал бы сохранять. Саэль несколько секунд смотрела.

— Он это сам собрал?

— Твой знакомый?

— Да.

— Судя по файлу.

Она открыла временные метки. Каждая запись начиналась приблизительно за час до исчезновения. Хрек не просто заметил пропавших. Он заранее решил измерять среду вокруг них. Саэль медленно села.

— Вот это уже интересно.

Тора посмотрел на неё.

— Поедешь?

Она продолжала смотреть на данные.

— Он не просил меня помочь искать людей.

— А что тогда?

Саэль показала на графики.

— Он просит объяснить ему, почему восемь разных машин в пяти разных секторах Омеги одновременно показывают нормальные значения, которые не могут быть нормальными.

Тора помолчал.

— Это лучше?

— Нет.

Она начала собирать инструменты.

— Поэтому и поеду.

Омега

За полтора года Омега не стала красивее. Саэль не ожидала, что станет, но всё равно испытала странное разочарование, когда транспорт вышел из ретранслятора и огромная искалеченная станция появилась на экране почти такой же, какой она её помнила. Некоторые рекламные панели сменились. Два причальных сектора были перестроены.

Возле внешнего кольца появилась новая группа кораблей Синих светил, а старый грузовой модуль, где когда-то торговали оружием без серийных номеров, теперь носил логотип какой-то человеческой транспортной компании. Остальное оставалось прежним. Ржавчина. Неон. Вооружённые люди. Корабли, владельцы которых предпочитали не указывать пункт отправления. И постоянное ощущение, что все части станции существуют исключительно благодаря тому, что пока ещё не успели окончательно развалиться.

В терминале прибытия работал большой экран новостей. Саэль не смотрела специально, однако знакомое изображение заставило её остановиться. Цитадель.

Даже спустя месяцы после атаки некоторые участки станции всё ещё восстанавливали. Репортёр рассказывал о новых мерах безопасности, политических последствиях вторжения гетов и продолжающихся спорах о том, что именно представлял собой гигантский корабль Сарена.

Слово «Жнец» не прозвучало ни разу. Саэль знала его. Теперь знали миллиарды — по крайней мере, как слух. Но официальные комментарии Совета были значительно осторожнее. Уникальный корабль. Передовая технология гетов. Недостаточно подтверждений. Слишком много противоречивых свидетельств. Она смотрела на обломки на экране и думала о древнем архиве, где другая цивилизация пятьдесят тысяч лет назад тоже пыталась объяснить собственное уничтожение десятками противоречивых версий. Синтетики. Гражданская война.

Внешнее вторжение. Что-то ещё. Не сохраняйте наши догадки. Они ничего не стоят. Саэль отвернулась. Следующая новость была короче. На экране появилось изображение человеческого фрегата.

SSV NORMANDY — ПОТЕРЯНА СО ВСЕМ СОСТАВОМ КОМАНДОВАНИЯ

Ниже шло уточнение, что большая часть экипажа эвакуировалась, однако командир Шепард официально признан погибшим при исполнении. Саэль остановилась снова. Она никогда не встречала Шепарда. Только слышала имя. Первый человеческий Спектр. Сарен. Иден Прайм. Цитадель. Человек, который утверждал, что огромный корабль был не кораблём. После всего, что Саэль увидела за собственное Паломничество, она стала осторожнее относиться к фразе «это невозможно». Рядом остановился пожилой турианец. Прочитал заголовок.

— Геты?

Его спутница-азари пожала плечами.

— Так говорят.

— Странно.

— Что?

— После Цитадели геты почти исчезли.

Экран сменился рекламой. Они ушли. Саэль ещё несколько секунд стояла. Потом услышала позади:

— Ты долго.

Она резко обернулась. Хрек находился примерно в трёх метрах. Она не узнала его сразу. Не потому, что он сильно изменился. Именно наоборот.

Ворка вообще старели иначе, чем большинство знакомых Саэль видов; короткая жизнь не давала им долгого периода постепенных изменений, которые человек или кварианец замечал бы годами. Хрек всё ещё был худым, сутулым, с длинными конечностями и знакомой сероватой кожей.

Но что-то стало другим. На правой стороне лица появился длинный шрам. Кожа вокруг шеи и верхней части груди стала грубее и темнее, а грудная клетка при дыхании двигалась заметно меньше, чем раньше. Саэль включила медицинское сканирование. Хрек мгновенно сказал:

— Не надо.

— Я просто смотрю.

— Ты всегда потом говоришь.

— Именно поэтому смотрю.

Показатели были странными. Содержание кислорода в крови ниже нормы. Значительно. При этом никаких признаков гипоксии.

Плотность капиллярной сети в лёгких выросла. Изменился состав дыхательного эпителия. Организм научился значительно эффективнее извлекать кислород из плохой смеси и одновременно лучше переносить несколько распространённых промышленных загрязнителей.

— Ты окончательно испортил себе лёгкие.

Хрек оскалился.

— Хорошие.

— Для Омеги — да.

— Значит, хорошие.

Он подошёл ближе. Саэль приготовилась к удару. Хрек остановился.

— Что?

— Ничего.

— Ты ждёшь.

— Я думала, ты…

Он ударил её ладонью по плечу. Не сильно. Костюм почти не почувствовал. Саэль ответила. Хрек удовлетворённо кивнул.

— Теперь нормально.

— Я рада, что выработала правильные межкультурные навыки.

Он уже развернулся.

— Идём.

— Хрек.

— Что?

— Я полтора года тебя не видела.

Он посмотрел на неё.

— Да.

— И всё?

— Ты приехала.

Ворка действительно не понимал проблемы. Саэль рассмеялась под маской.

— Хорошо. Идём.

Они прошли через терминал. Новости закончились. На другом экране появилась реклама клуба.

Омега продолжала жить так, словно нападение на центр галактической цивилизации, уничтожение неизвестного гигантского корабля и смерть первого человеческого Спектра были всего лишь сюжетами, которые занимали эфир между рекламой оружия и дешёвых стимуляторов.

Возможно, для Омеги именно так всё и было. Хрек теперь жил выше. Это Саэль заметила первой. Раньше его группа занимала старые технические камеры почти у самых нижних обслуживающих уровней, где воздух был плохим даже по стандартам станции и никто не задавал вопросов о подключении к энергетическим линиям. Теперь они находились в бывшем складском секторе. По-прежнему бедном. По-прежнему таком, куда нормальный турист никогда бы не пришёл.

Но здесь были настоящие двери, работало освещение и даже существовало два исправных санитарных блока.

— Богатый, — сказала Саэль.

Хрек остановился.

— Нет.

— У тебя есть дверь.

— Была.

Он показал на стену. Дверь действительно отсутствовала. Саэль решила не уточнять. Внутри находилось около пятнадцати ворка. Некоторых она помнила. Тарг сидел возле системы очистки воздуха, практически в том же положении, в котором Саэль видела его полтора года назад. Он поднял голову.

— Кварианка.

— Тарг.

Он подошёл. Саэль приготовилась. Удар оказался заметно сильнее, чем у Хрека.

— Ты стал крепче.

Тарг показал на фильтр.

— Воздух хороший.

Новый контроллер всё ещё работал. Причём поверх аккуратно изготовленного Саэль адаптера теперь находились два провода, которых она точно не устанавливала.

— Тарг.

— Что?

— Что это?

— Лучше.

— Я написала не менять контакты.

— Не менял.

— Здесь два новых провода.

— Добавил.

Саэль несколько секунд смотрела на него.

— Это другое?

— Да.

Формально он был прав. Она решила проверить систему позже. Хрек тем временем провёл её дальше. Второй отсек выглядел неожиданно организованным. На одной стене находилась карта Омеги. Не электронная. Настоящая. Собранная из нескольких распечатанных схем, торговых карт, старых планов технических коммуникаций и, судя по всему, фрагмента инструкции по эвакуации. На карте были отметки. Много. Красные. Жёлтые. Белые. Саэль подошла ближе.

— Это ты сделал?

— Да.

— Почему не омни-инструмент?

— Там исчезает.

Она повернулась.

— Что исчезает?

— Старые отметки.

— Кто-то получает доступ?

— Не знаю. Поэтому стена.

Простое решение. Очень ворка. И очень разумное. Саэль изучала карту несколько минут. Красные точки соответствовали файлу из сообщения.

— Пять пропавших.

— Да.

— Жёлтые?

— Не пропали.

— Тогда почему отметил?

Хрек подошёл. Указал на первую.

— Зорг.

Потом вторую.

— Кеш.

Третью.

— Тава.

— Кто они?

— Ворка.

— Это я догадалась.

Хрек раздражённо выдохнул.

— Разные.

Саэль подождала. Раньше он на этом бы закончил. Теперь Хрек сам продолжил.

— Зорг жил возле реактора старого корабля. Жарко. Кожа толстая. Кеш был с маленькой планеты. Тяжёлая. Ноги сильные. Тава жила наверху, где холодно.

Саэль посмотрела на него.

— Разные адаптации.

— Да.

— А красные?

Хрек перечислил. Один обладал выраженной устойчивостью к токсичным газам. Другой несколько лет прожил в среде с высокой радиацией. Третий имел необычную терморегуляцию после жизни в холодном грузовом секторе. Четвёртый был значительно массивнее среднего ворка из-за высокой гравитации планеты, где провёл молодость. Пятый… Хрек показал на собственную грудь.

— Как я.

— Плохой воздух?

— Хуже.

Саэль ещё раз посмотрела на карту.

— Почему жёлтые не исчезли?

— Не знаю.

— Тогда зачем они здесь?

Хрек молчал. Потом подошёл к столу. Там лежали небольшие металлические детали. Восемь. Он поставил их в ряд.

— Сначала думал, берут сильных.

Он убрал одну.

— Нет.

Вторую.

— Думал, берут редких.

Убрал ещё две.

— Нет.

Осталось четыре.

— Потом думал, берут разных.

Саэль наблюдала. Хрек разделил детали на группы.

— Эти пропали.

Другой ряд.

— Эти нет.

— В чём отличие?

Он указал на первую группу.

— Эти менялись после того, как выросли.

Саэль замерла.

— Что?

— Зорг родился там, где нормально. Потом жарко. Стал другой. Кеш родился нормально. Потом тяжело. Стал другой. Все.

Он показал на жёлтые метки.

— Эти родились уже там, где плохо.

Саэль почувствовала, как холодеют пальцы.

— Ты уверен?

— Проверил.

— Как?

— Спрашивал.

— У кого?

— У них.

Она посмотрела на карту. Это было не идеально. Не научно. Размер выборки слишком мал. Сведения могли быть ошибочными. Но это была гипотеза. Настоящая. Причём Хрек построил её сам.

— Ты искал не просто общую адаптацию.

— Да.

— Ты искал изменение.

— Да.

Саэль медленно повернулась.

— Когда ты научился так думать?

Хрек нахмурился.

— Как?

— Сравнивать группы. Исключать варианты. Проверять.

Он долго не отвечал. Потом сказал:

— Ты делала.

Саэль почувствовала что-то неожиданно тёплое.

— На Омеге?

— Да.

— И решил попробовать?

Хрек пожал плечами.

— Работает.

Вот и всё. Никакого внезапно эволюционировавшего интеллекта. Хрек не стал умнее биологически. Он просто однажды увидел полезный способ обращаться с миром и сохранил его. Так же, как организм ворка сохранял то, что помогало жить в конкретной среде. Только теперь изменилась не ткань. Изменилась привычка. Саэль снова посмотрела на красные точки.

— Тогда почему тебе нужна я?

Хрек показал на карту.

— Потому что я нашёл кого.

Затем на лежащий рядом омни-инструмент.

— Ты найдёшь как.

И после короткой паузы:

— Я уже пробовал.

Саэль улыбнулась.

— Что именно?

— Ломал дверь.

— Конечно.

— Дверь была не виновата.

— Это большой прогресс.

— Да.

Он не понял шутки. Джерат пришёл через двадцать минут. Саэль узнала его голос ещё до того, как увидела.

— Я специально переехал на Иллиум, чтобы больше никогда не находиться в помещении, где ворка самостоятельно ремонтируют электропроводку.

Тарг из первого отсека ответил:

— Работает.

— Именно это пугает сильнее всего.

Саларианец появился в проходе. На нём был дорогой серый костюм, слишком аккуратный для Омеги, и маленькая сумка, которую Саэль сразу определила как оружейную.

— Саэль.

— Джерат.

— Вы всё-таки приехали.

— А ты?

— Я здесь профессионально.

Хрек сказал:

— Ты пришёл вчера.

— И уже профессионально жалею.

Саэль посмотрела на саларианца.

— Ты знал?

— О пропавших? Да.

— Почему мне не написал?

— Потому что пятеро исчезнувших ворка на Омеге — это не информационная аномалия. Это вторник.

Хрек оскалился.

— Я сказал.

— Потом он показал мне данные.

Джерат достал планшет.

— Тогда стало интереснее.

Саэль передала ему собственные заметки.

— Он нашёл общий признак.

— Уже видел.

— И?

— Выглядит убедительно.

Хрек явно наслаждался тем, что два специалиста обсуждали его работу.

— Но, — продолжил Джерат, — именно поэтому меня беспокоит другое.

Он вывел список. Синие светила. Саэль сразу узнала эмблему.

— Они?

— Не обязательно.

— Хрек?

— Они рядом.

— Это звучит как обвинение уровня Цитадельского суда.

— На Омеге достаточно.

Джерат увеличил карту.

— За последние два месяца Синие светила начали покупать старые медицинские базы нескольких клиник нижних уровней. Официально — для страхового анализа сотрудников и контрактников. Неофициально — потому что данные можно перепродать.

— Кому?

— Всем.

— Очень полезно.

— Я стараюсь.

Он открыл второй файл.

— Но четыре из пяти пропавших проходили через территории, где Светила недавно устанавливали новые контрольно-пропускные пункты.

Саэль нахмурилась.

— Сканеры?

— Полные биометрические.

— Зачем наёмникам полный биометрический профиль для прохода между секторами?

— Они утверждают, что борются с контрабандой, подделкой личности и проникновением членов Кровавой стаи.

Хрек сказал:

— Врут.

Джерат кивнул.

— Возможно.

Хрек посмотрел на него.

— Врут.

— Хорошо. Мне нравится твоя статистическая уверенность.

Саэль приблизила данные одного пункта.

— Что именно собирает сканер?

— Всё стандартное. Температура. Химический состав кожи. Плотность костей. Частично кровь при бесконтактной спектроскопии. Мышечный тонус. Дыхание.

— Для идентификации это слишком много.

— Именно.

Саэль поняла.

— Они ищут физиологию.

— Вероятно.

Хрек раздражённо ударил когтем по столу.

— Не «вероятно».

Джерат посмотрел на Саэль.

— Вы плохо на него повлияли.

— Почему я?

— Раньше он хотя бы не спорил с вероятностями.

Хрек сказал:

— Вы оба много говорите.

Это звучало знакомо. И неожиданно приятно. Они отправились к ближайшему контрольно-пропускному пункту Синих светил через час. Именно там Саэль впервые увидела, насколько сильно события последних месяцев изменили криминальную географию Омеги.

Синие светила всегда присутствовали на станции, но теперь некоторые районы выглядели почти как территории маленького государства. Синие голографические эмблемы висели над входами. Вооружённые люди и батарианцы проверяли документы, брали плату за защиту, контролировали склады и сопровождали торговые грузы.

Для жителей это было не обязательно хуже хаоса. Саэль слышала разговор двух людей возле продуктового автомата. Один ругал Светила за поборы. Второй отвечал, что при них хотя бы перестали грабить прямо возле подъезда. Омега всегда умела превращать очень низкие ожидания в политическую стабильность. Но в поведении Синих светил чувствовалось напряжение. Бойцов стало больше. Они чаще проверяли оружие. Возле одного перекрёстка стояла группа тяжело вооружённых батарианцев, явно ожидавшая нападения.

— После сделки, — тихо сказал Джерат.

Саэль посмотрела на него.

— Какой?

Он указал глазами на патруль.

— Той самой.

Она поняла. Коллекционеры.

По слухам, недавно группа Синих светил попыталась провести на Омеге сделку с загадочными существами и несколькими человеческими пленниками. Закончилась встреча плохо настолько, что в течение нескольких дней даже самые пьяные посетители баров знали: Ария вмешалась лично.

Правдивые версии происходящего противоречили друг другу. В одной Ария убила Коллекционеров сама. В другой — приказала убить всех участников. В третьей — они вообще не были Коллекционерами. Но результат был заметен. Светила потеряли людей. Потеряли деньги. И, что для наёмной организации было особенно болезненно, потеряли лицо.

— Они восстанавливают позиции, — сказала Саэль.

— Да. И активно ищут новые источники дохода.

Хрек шёл чуть впереди. Несколько бойцов Светил посмотрели на него. Один что-то сказал другому. Хрек услышал. Остановился.

— Не надо, — сказала Саэль.

— Он сказал…

— Мне всё равно.

— Мне нет.

— Хрек.

Он всё-таки продолжил идти. Саэль посмотрела на Джерата.

— Это новое.

— Что?

— Полтора года назад он бы уже ударил.

Хрек не оборачиваясь сказал:

— Их трое.

Саэль моргнула. Джерат тихо рассмеялся.

— Вот и объяснение зрелости.

Контрольный пункт находился впереди. Два турникета. Сканирующая арка. Четверо бойцов. Саэль заранее подготовила поддельный идентификатор технического подрядчика, который Джерат приобрёл буквально за десять минут.

— Насколько он хороший?

— Очень.

— Насколько легальный?

— Это другой вопрос.

— Насколько?

— Очень другой.

Хрек документов не имел.

— Что будем делать с ним?

Джерат пожал плечами.

— На Омеге достаточно уверенно идти вперёд.

Это действительно сработало. Охранник посмотрел на Саэль. На Джерата. На Хрека.

— Он с вами?

Саэль ответила:

— Да.

— Зачем?

Она подумала.

— Носит тяжёлое.

Хрек медленно повернул голову. Саэль очень надеялась, что он понимает необходимость импровизации. Охранник посмотрел на его руки.

— Ладно.

Арка включилась. Первым прошёл Джерат. Зелёный сигнал. Потом Саэль. Система сканировала костюм несколько дольше, но пропустила. Хрек вошёл последним. Саэль наблюдала за показателями через заранее подключённый анализатор. Температура. Рост. Вес. Дыхание. Химический состав. Плотность ткани. Система задержалась. На долю секунды появилось дополнительное окно.

АДАПТИВНЫЙ ПРОФИЛЬ: ВЫРАЖЕННЫЙ.

Саэль почувствовала, как по спине прошёл холод. Следующая строка:

ТИП: РЕСПИРАТОРНЫЙ / ТОКСИЧЕСКАЯ СРЕДА.

Потом:

СООТВЕТСТВИЕ: 94%.

Окно исчезло. Обычный интерфейс показал зелёный сигнал. Хрек прошёл. Охранник ничего не заметил. Саэль продолжала идти ещё несколько метров, прежде чем остановилась.

— Девяносто четыре.

Хрек посмотрел на неё.

— Что?

— Ты подходишь.

— Куда?

— Пока не знаю.

Джерат был серьёзен.

— У меня появилось новое определение слова «пока», которое мне категорически не нравится.

Они прошли ещё два квартала и свернули в старый торговый сектор. Там Саэль показала запись. Хрек не удивился.

— Я проходил раньше.

— Через эту арку?

— Да.

— Когда?

— Семь дней.

— И?

— Потом пришли двое.

Джерат поднял голову.

— Какие двое?

— Светила.

— Что хотели?

— Меня.

Саэль смотрела на него несколько секунд.

— Хрек.

— Что?

— Ты забыл упомянуть, что тебя пытались забрать?

— Не забрали.

— Это неважно!

— Важно.

— Почему?

— Если бы забрали, не написал бы.

Джерат прислонился к стене.

— Я начинаю вспоминать, почему предыдущая поездка была такой утомительной.

Саэль заставила себя успокоиться.

— Что произошло?

— Пришли. Сказали работа.

— Какая?

— Не сказали.

— Ты отказался?

— Да.

— И они ушли?

Хрек посмотрел на неё как на идиотку.

— Нет.

— Конечно.

— Один сломал руку.

— Ты ему?

— Да.

— Второй?

— Ушёл.

Джерат спросил:

— Почему после этого ты решил не разбираться сам?

Вот он. Вопрос, который Саэль тоже собиралась задать. Хрек посмотрел сначала на него, потом на неё.

— Я разобрался.

Он показал на карту в омни-инструменте.

— Нашёл арки.

— И?

— Нашёл пропавших.

— Где?

— Не людей.

Саэль поняла, что он использует «найти» иначе.

— Следы?

— Да.

— Какие?

Хрек постучал по стене.

— Воздух.

Джерат устало произнёс:

— Конечно, воздух. Мы снова вернулись к воздуху.

Но Саэль уже слушала.

— Рассказывай.

Хрек объяснял плохо, однако не настолько плохо, как раньше.

После попытки похищения он проверил маршрут одного из исчезнувших. Затем другого. В трёх местах находились зоны, где вентиляционная система фиксировала кратковременное повышение загрязнения — неопасное, обычное для Омеги.

Хрек почувствовал другое.

— Запах менялся.

— Как?

— Чисто.

Саэль нахмурилась.

— Чистый воздух?

— Слишком.

Теперь она поняла. Для человека или кварианца это было бы незаметно. Для Хрека, организм которого годами адаптировался к сложной смеси старого металла, промышленных газов, дешёвых очистителей и недостатка кислорода, воздух Омеги имел сотни локальных оттенков. В нескольких местах запах исчезал. Не становился лучше. Становился стерильным. Словно там на короткое время работала автономная система очистки.

— Медицинская транспортировка, — сказала Саэль.

Джерат кивнул.

— Герметичный контейнер или фургон.

— Но почему датчики этого не видят?

Хрек указал на неё.

— Вот.

Саэль замолчала. Вот зачем он её вызвал. Не для спасения. Не потому, что боялся Синих светил. Он дошёл до границы собственных методов. Нос чувствовал одно. Омни-инструменты показывали другое. В прошлый раз Саэль научила его простому правилу: если две вещи противоречат друг другу, это не обязательно означает, что одна бесполезна. Иногда противоречие и есть информация.

— Машины говорят, что воздух не менялся, — сказал Хрек. — Но менялся.

— И тебе нужен человек, который поймёт, почему машина этого не видит.

— Да.

Саэль почувствовала почти профессиональную гордость. Джерат испортил момент:

— Кварианка, не человек.

Хрек посмотрел на него.

— Знаю.

— Просто уточняю.

— Ты старый.

— Мы ушли от темы.

Первую «слепую» точку они нашли возле старой промышленной шахты. Никакого древнего артефакта. Никаких загадочных сигналов. Просто мусорный коридор между складскими секциями. Саэль подключилась к панели вентиляции. Система работала идеально. Именно это сразу показалось подозрительным. Омеге было много сотен лет. Здесь ничего не работало идеально. Показатели воздуха шли ровной линией. Температура — ровно. Давление — ровно. Состав — ровно. Даже микроскопические колебания отсутствовали.

— Это не данные, — сказала Саэль.

Джерат подошёл.

— Почему?

— Потому что реальный воздух так не выглядит.

Она открыла соседний сектор. График дрожал. Каждые несколько секунд менялась температура на сотые доли градуса, немного плавало давление, концентрация углекислого газа росла и падала, когда проходили люди. Здесь — идеальная линия.

— Подмена.

— Да.

— Насколько долго?

Саэль проверила журнал.

— Одиннадцать минут.

Хрек сказал:

— Когда пропал Веш.

— Точно?

— Да.

Она нашла второй эпизод. Третий. Все совпадали.

— Они не скрывают транспортировку от датчиков, — сказала Саэль. — Они заменяют данные заранее записанным нормальным профилем.

— Зачем?

— Чтобы никто не видел работу автономной очистки, герметизацию, изменение давления…

Джерат продолжил:

— Или биологическое загрязнение.

Саэль посмотрела на него.

— Почему именно это?

— Потому что я нашёл покупателя.

Он держал в руке омни-инструмент.

— Когда?

— Пока вы разговаривали с вентиляцией.

— Кто?

— Не знаю.

Хрек недовольно зарычал. Джерат поднял руку.

— Но знаю посредника.

Синие светила не продавали ворка напрямую. Они передавали медицинские данные небольшой компании, зарегистрированной на Иллиуме. Компания называлась Adaptive Environmental Solutions.

— Слишком подходящее название, — сказала Саэль.

— Поэтому наверняка фиктивное.

Компания существовала семь месяцев. Не имела офиса. Не имела сотрудников. Не имела патентов. Зато регулярно перечисляла Синим светилам крупные суммы.

— За что?

— Биологические образцы.

Саэль почувствовала холод.

— Людей?

— В документах написано «адаптивные биологические материалы».

Хрек сказал:

— Ворка.

— Похоже.

Саэль открыла список транзакций. Большинство сумм были небольшими. Некоторые — огромными. Возле последних находились цифровые коды. Она увидела один знакомый формат.

R-TOX / ACQUIRED

G-HI / ACQUIRED

T-CRYO / ACQUIRED

Типы адаптаций. Хрек смотрел через её плечо.

— Они.

— Да.

— Где?

Джерат прокрутил ниже. Последняя транзакция ещё не была завершена.

R-TOX-OMEGA / PENDING

Рядом находился биометрический показатель. 94%. Саэль медленно повернула голову к Хреку.

— Это ты.

— Знаю.

— Откуда?

— Девяносто четыре.

Он запомнил. Саэль неожиданно улыбнулась.

— Да.

Джерат перестал читать.

— Проблема.

— Какая?

— Статус только что изменился.

На экране появилось:

R-TOX-OMEGA / LOCATED

Хрек поднял дробовик. Где-то за углом послышались тяжёлые шаги. Саэль успела сказать только:

— Они нас видят.

Первый выстрел пробил стену. Синие светила вошли с двух сторон. Не патруль. Группа захвата. Саэль успела уйти за толстый корпус вентиляционной установки, когда по коридору прошла очередь. Кинетический щит поймал один случайный осколок и тревожно сообщил, что заряд снизился на двенадцать процентов. Хрек оказался возле противоположной стены. Джерат исчез. Саэль уже знала, что это не означает трусость. Обычно это означало, что через несколько секунд кому-то станет очень плохо.

— Хрек!

— Здесь.

— Сколько?

Он выглянул. Выстрел. Вернулся.

— Много.

— Очень информативно.

— Семь.

Это уже было лучше. Один из наёмников крикнул:

— Ворка нужен живым! Остальных по возможности тоже!

Хрек посмотрел на Саэль.

— Видишь.

— Очень рада подтверждению гипотезы.

Он выстрелил. Ответный огонь заставил его спрятаться. Саэль анализировала схему сектора. Одна вентиляционная магистраль. Два аварийных шлюза. Старая линия охлаждения. Никакого удобного выхода. Тогда она увидела систему пожаротушения.

— Хрек.

— Что?

— Тебе дым мешает?

Он подумал.

— Какой?

— Плохой.

— Меньше, чем людям.

Конечно. Она открыла технический интерфейс.

— Джерат, если ты жив, через пять секунд здесь станет очень неприятно.

Голос саларианца появился в наушнике:

— Наконец-то предупреждение заранее.

Саэль отключила фильтрацию сектора и одновременно активировала старые промышленные генераторы дыма, предназначенные для подавления химических возгораний. Коридор мгновенно наполнился плотным серым облаком. Наёмники закашлялись. Шлемы у них были. Но не у всех герметичные. Тепловизоры включились. Хрек уже двигался. Саэль наблюдала через датчики, как его силуэт проходит сквозь облако почти без снижения скорости. Он тоже кашлянул один раз, затем дыхание стабилизировалось.

Его адаптация не делала дым безопасным. Она просто давала несколько дополнительных минут. Иногда несколько минут были огромной разницей. Первого бойца Хрек увидел раньше, чем тот его. Удар. Короткий выстрел. Крик. Саэль вышла из укрытия и перегрузила щит второго. Тот развернулся. В этот момент Джерат появился из бокового технического прохода и ударил его электрошокером в сочленение брони.

— Я предпочитаю цивилизованные методы.

Наёмник упал.

— Очень цивилизованно.

— Он жив.

— Пока.

— Вы слишком долго общались с ворка.

Двое Светил отступили к шлюзу. Один попытался вызвать подкрепление. Связь не работала. Джерат улыбнулся.

— Я тоже иногда полезен.

Оставшиеся трое открыли огонь почти одновременно. Саэль пригнулась. Щит Хрека вспыхнул и погас. Он продолжил идти.

— Хрек, назад!

Он не услышал или проигнорировал. Один наёмник бросился навстречу. Ошибка. Для человека дистанция в два метра означала возможность использовать оружие. Для ворка — возможность больше не использовать оружие. Хрек врезался в него всем телом, ударил головой в лицевую пластину, затем схватил за руку с пистолетом и вывернул её под неправильным углом. Человек закричал. Другой навёл винтовку. Саэль выстрелила первой. Не попала. Но заставила его дёрнуться. Этого хватило. Хрек бросил первого прямо во второго.

Оба упали. Последний наёмник отступил. В дыму появился красный лазерный прицел. Джерат крикнул:

— Снайпер!

Саэль увидела вспышку. Хрек тоже. Он попытался уйти в сторону. Поздно. Пуля ударила в грудь. Ворка упал. Саэль почувствовала, как мир резко сузился. Она отправила перегрузку по направлению выстрела. Снайперский прицел исчез. Джерат стрелял. Кто-то закричал. Саэль уже была возле Хрека.

— Хрек.

Он открыл глаза.

— Плохо.

— Да.

Кровь шла из раны под ключицей. Не смертельно. Пуля прошла навылет, не задев сердце и основные сосуды. Его организм уже реагировал: края повреждения сжимались значительно быстрее, чем у человека, но это всё ещё была серьёзная рана.

— Не вставай.

Хрек начал вставать.

— Я сказала…

Он ударил её ладонью по плечу. Слабо.

— Живой.

Саэль закрыла глаза.

— Ты совершенно невыносим.

— Да.

Джерат подошёл.

— Остальные ушли.

— Сколько?

— Двое. Возможно трое.

Хрек поднял голову.

— Двое.

— Откуда знаешь?

— Третий лежит.

Он показал в дым. Джерат посмотрел.

— Разумеется.

Саэль обработала рану.

— Нам нужно уходить.

Джерат не двигался.

— Нет.

— Что?

— Нам нужно посмотреть вот это.

Он поднял устройство одного из наёмников. На экране находился приказ группы захвата.

ОБЪЕКТ R-TOX-OMEGA ПОДТВЕРЖДЁН.

ПРИОРИТЕТ: ЖИВОЙ.

Ниже:

СОПРОВОЖДАЮЩИЕ ЛИЦА:

КВАРИАНКА — СОХРАНИТЬ ПРИ ВОЗМОЖНОСТИ.

САЛАРИАНЕЦ — НЕ ИМЕЕТ ЗНАЧЕНИЯ.

Джерат очень медленно поднял голову.

— Не имеет значения.

Саэль посмотрела на него.

— Не принимай лично.

— Я принимаю исключительно лично.

Хрек оскалился. Даже раненый.

— Старый.

— Я продам тебя первым.

Но ниже находилась ещё одна строка. Саэль перестала улыбаться.

ПОКУПАТЕЛЬ УВЕДОМЛЁН.

ДОСТАВКА: 11 ЧАСОВ.

Джерат открыл прикреплённые координаты. Они находились не на Омеге. Небольшой грузовой терминал в соседней системе.

— Значит, Светила собирают здесь, — сказала Саэль.

— А вывозят туда.

— За одиннадцать часов.

Хрек попытался подняться полностью. Саэль удержала.

— Куда?

— Туда.

— Нет.

— Там остальные.

— Ты прострелен.

— Был.

— Пять минут назад!

— Уже нет.

— Рана всё ещё есть!

Хрек посмотрел вниз.

— Маленькая.

— Это не маленькая…

Он ударил когтем по карте.

— Саэль.

Она замолчала.

— Ты нашла как.

Именно поэтому он вызвал её. Хрек мог найти людей. Мог выследить запах. Мог драться. Мог понять, какие ворка исчезают. Но он не умел вскрывать поддельные данные, читать скрытые системные профили и находить невидимый маршрут за цифрами. Теперь маршрут был. И там находились пятеро из его вида. Может быть, живые. Саэль посмотрела на рану. Потом на таймер. Одиннадцать часов.

— Хорошо.

Джерат поднял палец.

— До того как начнётся очередное демократическое решение: я категорически против.

Хрек посмотрел на него.

— Идёшь?

— Конечно.

— Тогда зачем говоришь?

Саларианец на секунду потерял дар речи. Саэль рассмеялась.

— Потому что он Джерат.

— Плохая причина.

— Единственная.

Они не успели дойти до корабля. Путь перегородили в старом транспортном секторе. На этот раз Синие светила не стреляли. Их было слишком много. Двенадцать человек и батарианцев стояли по обе стороны коридора. В центре находился турианец в тяжёлой броне. Саэль узнала знак офицера.

— Саэль'Кори, — сказал он.

Она остановилась.

— Мы знакомы?

— Нет.

— Тогда не люблю, когда незнакомцы знают моё имя.

Турианец посмотрел на Хрека.

— Это осложнило простую работу.

Хрек поднял дробовик. Вокруг одновременно поднялось двенадцать стволов. Саэль тихо сказала:

— Не сейчас.

Хрек не опустил оружие. Офицер Светил продолжал:

— Нам не нужны проблемы с Мигрирующим Флотом.

— Очень заботливо.

— Отдайте ворка.

— Нет.

— Он не ваш.

Саэль почувствовала, как рядом напрягся Хрек.

— Именно поэтому я не могу его вам отдать.

Турианец слегка наклонил голову.

— Вам заплатят.

— Кто?

— Клиент.

— Имя.

— Не знаю.

Джерат сказал:

— Это, скорее всего, правда.

Офицер посмотрел на него.

— Джерат Вос.

Саларианец сразу оживился.

— Видите? Я всё-таки имею значение.

— Вы должны деньги трём нашим подрядчикам.

Джерат помрачнел.

— Неважно.

Саэль продолжила:

— Зачем клиенту ворка?

— Биологические исследования.

— Какие?

— Мне не платят за вопросы.

Хрек сказал:

— Поэтому глупый.

Несколько наёмников засмеялись. Турианец не стал.

— Последнее предложение.

Именно в этот момент все экраны в секторе переключились. Не древняя система. Не загадочная технология. Обычная новостная сеть Омеги. Сначала Саэль решила, что произошло случайное обновление. Потом увидела знакомое изображение. SSV Normandy. Под ним новая строка.

АЛЬЯНС ОФИЦИАЛЬНО ПОДТВЕРДИЛ ГИБЕЛЬ КОМАНДЕРА ШЕПАРДА.

Несколько человек Светил машинально повернули головы. Всего на секунду. Этого Хреку хватило. Он не выстрелил. Он бросил дробовик в лампу. Темнота. Саэль услышала первый удар. Потом второй. Джерат выругался. Она активировала омни-инструмент и перегрузила ближайший щит. Коридор превратился в хаос. Синие вспышки кинетических барьеров. Крики. Стрельба. Хрек двигался там, где несколько минут назад едва стоял из-за ранения. Не быстрее всех. Не сильнее турианцев. Просто без колебания.

Саэль вдруг поняла ещё одну вещь, которая изменилась в нём за полтора года. Раньше Хрек почти всегда выбирал прямое действие, потому что другое казалось ему лишним. Теперь он всё чаще ждал короткий момент, когда прямое действие становилось правильным. Может быть, этому он тоже научился у них. Или просто прожил достаточно долго. Свет вернулся. Хрек уже стоял возле бокового шлюза.

— Сюда!

Саэль побежала. Джерат следом. По броне ударило несколько пуль. Одна сняла щит почти полностью. Хрек захлопнул аварийную дверь. Саэль заблокировала замок. С другой стороны начали стрелять.

— Надолго?

— Минуты две.

— Хватит.

Они бежали. За спиной Омега продолжала показывать новость о мёртвом человеческом Спектре. Никто из троих не знал, что тело Шепарда уже стало предметом другой сделки, значительно более важной, чем их собственная маленькая война со Синими светилами. Никто из троих не знал, что Цербер уже начал проект, на который потратит годы и миллиарды кредитов. И в этот момент это действительно не имело отношения к ним. Пока. «Доля» оказалась там, где Саэль ожидала меньше всего. На старом причале. Джерат остановился.

— Нет.

— Что?

— Мой корабль.

— Ты говорил, что продал.

— Я говорил, что собирался продать.

Хрек посмотрел на него.

— Врал.

— Изменил решение.

— Врал.

— Это профессиональная терминология.

Корабль выглядел почти так же. Только корпус был перекрашен.

— Почему он здесь?

Джерат открыл шлюз.

— Потому что я прилетел на нём.

— Ты говорил, что работаешь на Иллиуме.

— Работаю.

— А корабль?

— Иногда работа перемещается.

Хрек сказал:

— Саларианец опять брокер.

— Консультант.

— Брокер.

— Консультант.

Саэль вошла внутрь.

— Потом.

Джерат проворчал что-то о неуважении к профессиональным границам и запустил двигатели. Через четыре минуты «Доля» покинула причал. Синие светила запросили остановку. Джерат отключил канал.

— Они могут стрелять.

— Не будут, — сказала Саэль.

— Почему?

Она показала на внешний трафик. Слишком много гражданских кораблей. Слишком близко к центральным секторам. И слишком явно на территории, где Ария не любила крупные перестрелки без своего разрешения. Светила это тоже знали. Через несколько минут Омега начала уменьшаться на экране. Хрек сидел в медицинском кресле, потому что Саэль физически заставила его туда сесть.

— Одиннадцать часов, — сказал он.

— Уже десять сорок.

— Плохо.

— Успеем.

— Откуда знаешь?

Саэль посмотрела на Джерата.

— Успеем?

— Если ретранслятор не задержит, никто не попытается нас убить по дороге и двигатель не развалится.

Хрек кивнул.

— Значит, успеем.

Джерат закрыл глаза.

— Я скучал.

Саэль улыбнулась.

— Я тоже.

Он посмотрел на неё.

— Я не вам.

— Знаю.

На экране находилась точка назначения. Небольшой грузовой узел в системе, не представлявшей никакого интереса для большинства разумных существ. Синие светила должны были доставить туда пятерых ворка. Кому именно — они пока не знали. Зато уже знали, зачем этих пятерых выбрали. Не из-за силы. Не из-за редкости. И даже не из-за адаптации как таковой. Покупателя интересовали организмы, которые изменились после воздействия среды.

Существа, чей организм получил проблему и переписал самого себя, чтобы с ней жить. Саэль посмотрела на Хрека. Его лёгкие. Дыхание. Организм, который несколько лет учился извлекать жизнь из воздуха, от которого другим становилось плохо.

— Хрек.

— Что?

— Есть кое-что, чего я не понимаю.

— Много.

— Спасибо.

Она повернула экран.

— Если покупатель ищет выраженную адаптацию, почему у тебя девяносто четыре процента, а не сто?

Хрек пожал плечами.

— Не знаю.

Джерат замер у навигационной панели. Саэль заметила.

— Что?

Он уже искал что-то в файлах Светил.

— Девяносто четыре — не вероятность.

— Тогда что?

— Рейтинг соответствия.

— Разница?

— Очень большая.

Он открыл профиль одного из пропавших. 81%. Другого. 87%. Третьего. 76%. Ни одного выше Хрека.

— Значит, он лучший образец.

Хрек сказал:

— Хорошо.

— Нет.

Джерат открыл скрытое поле классификации. До этого оно выглядело как случайный технический код. Теперь он сопоставил его с медицинским профилем. В строке Хрека стояло:

SECONDARY RESPONSE: POSITIVE

Саэль нахмурилась.

— Вторичная реакция.

— А у остальных?

NEGATIVE.

У всех. Кроме Хрека.

— Что это значит?

Джерат искал. Через несколько секунд нашёл описание поля. Очень короткое.

СПОСОБНОСТЬ К ПОВТОРНОЙ ПЛАСТИЧНОСТИ ПОСЛЕ ПЕРВИЧНОЙ СОМАТИЧЕСКОЙ ФИКСАЦИИ.

Саэль прочитала ещё раз. У ворка запасы недифференцированных клеток восстанавливались медленно; поэтому в течение короткой жизни одна крупная адаптация обычно становилась доминирующей, и повторная столь же глубокая перестройка была редкой. Она посмотрела на Хрека.

— Кажется, дело не только в твоих лёгких.

— А в чём?

— Они считают, что твой организм после основной адаптации сохранил необычно высокий резерв.

Хрек не понял.

— Ещё могу измениться?

Саэль осторожно ответила:

— Возможно.

Джерат поднял палец.

— Очень возможно.

Хрек задумался.

— Хорошо.

Саэль и Джерат одновременно сказали:

— Нет.

Он посмотрел на обоих.

— Почему?

Ответить Саэль не успела. Корабельная система сообщила о входящем сообщении. Не от Синих светил. Источник отсутствовал. Зашифрованный канал. Джерат открыл только заголовок. Всего одна строка:

ВЫ НЕ УСПЕЕТЕ К ПОКУПАТЕЛЮ. ОН УЖЕ ИЗМЕНИЛ МЕСТО ВСТРЕЧИ.

Ниже находились новые координаты. И небольшой идентификатор, который Саэль не узнала. Джерат узнал. Лицо саларианца изменилось.

— Что?

Он закрыл канал.

— Ничего.

— Джерат.

— Позже.

— Что это?

Хрек поднялся с медицинского кресла.

— Кто?

Джерат посмотрел на них обоих.

— Не Призрак.

— Я не спрашивала о Призраке.

— Знаю.

— Тогда почему ты это сказал?

Саларианец тяжело вздохнул.

— Потому что сообщение пришло через старый служебный маршрут Цербера.

В кабине стало тихо. Саэль вспомнила человеческий корвет. Роу. Сделку. Копию данных. Обещание снять наблюдение.

— Они следят?

— Возможно.

Хрек раздражённо ударил по панели.

— Опять.

Джерат открыл координаты.

— Зато похоже, что сейчас они хотят, чтобы мы кого-то нашли раньше Синих светил.

— Почему?

— Полагаю, именно это нам ещё предстоит выяснить.

Хрек взял дробовик.

— Хорошо.

Саэль посмотрела на таймер. Десять часов двадцать семь минут. Пятеро пропавших ворка. Синие светила. Неизвестный покупатель. Цербер, который не должен был больше ими интересоваться. И Хрек, которого кто-то оценил выше всех остальных не за то, каким он стал, а за вероятность того, что его организм способен стать другим ещё раз. Она вспомнила древний архив. Тогда кто-то изучал разнообразие, чтобы понять живых. На этот раз кто-то изучал его, чтобы понять механизм. Это было гораздо хуже.

— Меняем курс, — сказала Саэль.

Джерат посмотрел на неё.

— По координатам Цербера?

— Да.

— Вы им доверяете?

— Нет.

— Прекрасно.

Она увеличила карту.

— Именно поэтому я хочу знать, зачем они помогают.

Хрек уже стоял возле выхода из кабины.

— Куда?

— За бронёй.

— Ты ранен.

— Уже лучше.

— Хрек.

Он остановился. Саэль посмотрела на него. Что-то действительно изменилось. Не только дыхание. Не только более осторожные движения и привычка несколько секунд смотреть на ситуацию, прежде чем бросаться вперёд. Полтора года назад он вызвал бы её, когда сам уже оказался бы заперт где-нибудь под огнём. Теперь он понял границу собственной компетенции заранее. Нашёл закономерность. Проверил её. Позвал того, кто умел продолжить.

Для ворка, прожившего почти всю жизнь среди существ, где слабость означала потерю еды, места и иногда самой жизни, просьба о помощи могла быть значительно более сложной адаптацией, чем любые изменения лёгких.

— Что? — спросил он.

Саэль покачала головой.

— Ничего. Иди.

Хрек вышел. Джерат некоторое время смотрел ему вслед.

— Он изменился.

— Да.

— Вы тоже.

— Ты нет.

— Неправда. Я стал дороже.

«Доля» изменила курс. Впереди загорелся ретранслятор. А за несколько систем от них кто-то уже перевозил пятерых ворка, тщательно отобранных по способности организма становиться другим. Причём теперь Саэль знала, что эти пятеро были не главной целью. Главной целью пока оставался на её корабле.

Часть II. Цена изменения

I

О том, что Саэль'Кори прибыла на Омегу не совсем в отпуск, Хрек узнал примерно через двадцать минут после того, как «Доля» покинула станцию. Он обнаружил контейнер случайно. По крайней мере, Саэль очень хотелось в это верить. Контейнер стоял под её койкой, был заперт на механический замок, опечатан служебной пломбой Мигрирующего Флота и имел достаточно крупную надпись на кварианском, человеческом и торговом языке Цитадели:

НЕ ВСКРЫВАТЬ. ТЕХНИЧЕСКИЙ МАТЕРИАЛ. ПОТЕНЦИАЛЬНАЯ СИНТЕТИЧЕСКАЯ ОПАСНОСТЬ.

Хрек сидел возле него на корточках и рассматривал замок, когда Саэль вошла в каюту.

— Нет.

Он поднял голову.

— Что?

— Даже не спрашивай.

— Я не спросил.

— Тогда даже не думай.

Хрек снова посмотрел на контейнер.

— Уже думаю.

Саэль закрыла дверь.

— Это не наше дело.

— Оно на нашем корабле.

— На корабле Джерата.

— Значит, его дело.

— Ему я тоже не покажу.

Из коридора немедленно донёсся голос:

— Поздно.

Саэль медленно повернула голову. Джерат стоял в дверях с чашкой того отвратительного питательного раствора, который продолжал называть кофе, несмотря на отсутствие у напитка каких-либо доказуемых связей с кофейным растением.

— Ты подслушивал?

— Я живу на корабле длиной тридцать восемь метров. Здесь невозможно не подслушивать. Особенно когда ворка ползает под чужими койками.

Хрек ткнул когтем в пломбу.

— Что там?

Саэль вздохнула. Она собиралась рассказать позже. После того как разберутся с пропавшими. Или после того как вернётся на Флот. В крайнем случае — никогда. Но последняя возможность исчезла примерно в тот момент, когда Хрек обнаружил контейнер.

— Гетские компоненты.

Джерат перестал пить.

— Какие именно?

— Ничего активного.

— Это не ответ.

— Потому что точного ответа у меня пока нет.

Она присела, ввела механический код и открыла внешнюю крышку. Под ней находился второй, герметичный контейнер с собственным источником питания и системой электромагнитной изоляции. Хрек сразу отодвинулся. Саэль заметила.

— Боишься гетов?

— Нет.

— Тогда почему отошёл?

— Ты сказала «опасно».

Она несколько секунд смотрела на него.

— Это... очень разумно.

Хрек пожал плечами.

— Учусь.

Джерат тихо рассмеялся. Саэль активировала внутреннюю камеру. На экране появилось содержимое. Фрагмент гетской сенсорной платформы. Часть головного блока, несколько элементов оптической системы и повреждённый вычислительный модуль. Поверхность металла была обожжена, один край оплавлен до полной потери формы. Хрек приблизился.

— Мёртвый гет?

— Гет — это не корпус.

— Знаю.

Это её удивило.

— Откуда?

— Ты рассказывала.

Саэль не помнила. Возможно, полтора года назад, когда объясняла разницу между программой и аппаратной платформой. Хрек, оказывается, запомнил.

— Тогда да. Платформа уничтожена. Активной программы здесь нет. По крайней мере, не должно быть.

Джерат моментально ухватился за последние слова.

— «Не должно быть» — моё любимое выражение рядом с синтетиками.

— Именно поэтому контейнер изолирован.

— Откуда взяли?

— Купила на Омеге.

— У кого?

Саэль посмотрела на него.

— У Синих светил.

Джерат несколько секунд молчал. Потом рассмеялся.

— Конечно.

— Что смешного?

— Мы только что устроили перестрелку с организацией, у которой вы до этого купили потенциально опасные гетские технологии.

— Не я. Флот.

— Это делает ситуацию значительно официальнее.

Хрек снова посмотрел на контейнер.

— Зачем Флоту?

Саэль закрыла внутреннюю камеру. Здесь объяснение было длиннее.

После битвы за Цитадель огромное количество гетской техники оказалось в совершенно непривычном для галактики положении: не в Персее, не на изолированных мирах за Вуалью, а внутри пространства Совета. Часть уничтожили военные. Часть забрали спецслужбы. Часть отправили на исследования.

А часть исчезла. Терминус очень быстро превращал исчезнувшие государственные активы в товары. Омега оказалась одним из мест, где можно было купить обломок гета примерно с той же сложностью, что редкий винтовочный модуль, если знать правильного продавца и не задавать вопрос, с какого именно поля боя его сняли. Для большинства покупателей это была экзотическая технология. Для кварианцев — почти семейная история, превращённая в контрабанду.

— Адмиралтейство хочет понимать, что именно продаётся, — сказала Саэль. — Насколько современные эти платформы, есть ли внутри уцелевшие алгоритмические фрагменты, какие изменения геты внесли в конструкцию за последние десятилетия. После Цитадели данных стало больше, но большая часть проходит через Альянс и Совет. Флот получает далеко не всё.

Джерат кивнул.

— Поэтому отправили паломницу, которая уже знает Омегу.

— Я больше не паломница.

— Тем более.

— Формально я в технической командировке. Девять дней на сбор оборудования, переговоры с поставщиками и оценку рынка гетских компонентов. Два дня дороги входят отдельно.

Хрек посмотрел на неё.

— Значит, не приехала из-за меня.

Фраза прозвучала совершенно нейтрально. Но Саэль почему-то почувствовала необходимость уточнить:

— Приехала из-за тебя. Просто командировку было проще получить, когда я показала начальству, что могу одновременно выполнить настоящую работу.

— Хорошо.

— Иначе меня бы тоже отпустили. Возможно.

Джерат спросил:

— Насколько возможно?

Саэль помолчала.

— Не очень.

На Мигрирующем Флоте любой квалифицированный инженер являлся ресурсом. Отпуск существовал, разумеется, но просьба молодой специалистки отправиться одной на Омегу из-за сообщения знакомого ворка неизбежно вызвала бы вопросы, на которые Саэль категорически не хотела отвечать честно.

«Полтора года назад мы случайно нашли древний архив, столкнулись с Коллекционерами и передали часть сведений Церберу» не относилось к числу объяснений, которые упрощали административные процедуры. А вот «на Омеге появился рынок гетских боевых компонентов, и я уже имею там контакты» звучало значительно убедительнее.

— Почему тебе самой разрешили работать с гетской техникой? — спросил Джерат.

— Потому что я специализируюсь на несовместимых системах.

Хрек кивнул.

— Провода.

— Это значительно сложнее, чем провода.

— Но провода есть.

— Да.

— Значит, провода.

Она решила не спорить. Джерат посмотрел на контейнер ещё раз.

— Если вы всё-таки найдёте работающий фрагмент гетского кода…

— Он останется изолированным.

— А потом?

— Флот решит.

Хрек спросил:

— Уничтожит?

Саэль не ответила сразу.

— Возможно.

Ворка почему-то посмотрел на неё особенно внимательно. Но ничего не сказал.

II

Новые координаты Цербера привели их не к грузовому терминалу, как ожидала Саэль, а к маленькой станции технического обслуживания в системе с единственным газовым гигантом и несколькими десятками добывающих спутников. Станция называлась «Керн-12». На первый взгляд здесь вообще не происходило ничего, что могло бы заинтересовать Цербер, Синих светил или кого-либо ещё с достаточно дорогим оружием. Три буксира. Старый топливный модуль. Ремонтный док. Два дешёвых бара. Небольшая гостиница для экипажей.

Чуть больше четырёхсот постоянных жителей. «Доля» вошла в зону управления, передала идентификатор и почти сразу получила разрешение на стыковку.

— Слишком просто, — сказал Джерат.

Саэль посмотрела на него.

— Тебя беспокоит нормальная работа диспетчерской?

— После прошлого раза да.

Хрек стоял за креслами и смотрел на схему станции. Его рана уже почти не кровоточила. Пуля прошла удачно, если к ранению вообще применялось подобное слово, а способность ворка быстро восстанавливать повреждённые ткани делала процесс заживления визуально почти пугающим. Но Саэль всё равно заставила его надеть медицинский пластырь и строго запретила снимать хотя бы несколько часов. Хрек снял через сорок минут. После короткого спора приклеил обратно. Для него это уже считалось компромиссом.

— Где ворка? — спросил он.

Джерат проверил внешние сенсоры.

— На станции двадцать три представителя твоего вида.

— Не эти.

— Откуда мне знать, какие «эти»?

Хрек показал на координаты, присланные Цербером.

— Пятеро.

— Возможно, их уже увезли.

— Нет.

— Почему?

— Цербер сказал, покупатель поменял место.

— Это не означает, что груз уже прибыл.

Хрек ничего не ответил. Саэль понимала его логику. Если Цербер знал новое место сделки раньше них, значит, либо следил за покупателем, либо имел доступ к коммуникациям Синих светил. В обоих случаях пятеро пленников действительно могли находиться где-то поблизости.

— Сначала осмотр, — сказала она. — Никаких драк.

Хрек проверил дробовик.

— Никаких драк.

— Ты сказал это так, будто повторяешь незнакомые слова.

— Понимаю.

— Хорошо.

— Если не начнут.

— Хрек.

— Что?

— Даже если начнут, сначала думаем.

Он посмотрел на неё.

— Уже делаю.

И это было правдой. Полтора года назад она восприняла бы фразу как очередную браваду. Теперь — нет.

III

Джерат исчез через десять минут после стыковки. Не физически.

Сначала он сообщил, что хочет проверить информационную сеть станции, затем заперся в небольшой служебной каюте «Доли», а когда Саэль спустя двадцать минут вернулась за инструментами, на месте уже не было ни саларианца, ни оружейной сумки.

На столе лежала записка.

НЕ ИЩИТЕ. ВЕРНУСЬ.

Ниже, другим почерком:

ХРЕКУ: ЭТО ОЗНАЧАЕТ НЕ ИСКАТЬ.

Хрек прочитал.

— Пойдём искать.

Саэль забрала записку.

— Нет.

— Он написал.

— Именно.

— Значит, проблема.

— Джерат всегда выглядит так, будто у него проблема.

— Да.

— Ждём час.

Хрек явно не соглашался, но спорить не стал. Через сорок семь минут Джерат вернулся. Он вошёл в грузовой отсек, аккуратно закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной. На дорогом сером костюме появилась дыра. Саэль посмотрела.

— Это пуля?

— Почти.

— Что значит «почти»?

— Пуля прошла рядом.

— Тогда откуда дыра?

— Рикошет.

Хрек подошёл.

— Нашёл?

— Да.

— Где?

— Сначала я хотел бы обсудить другое.

Он посмотрел на Саэль.

— Вы когда-нибудь интересовались тем, почему я продолжаю участвовать в этой коллективной попытке сократить мою и без того недостаточно длинную жизнь?

— Да.

— Я тоже.

Он снял повреждённый пиджак и аккуратно повесил на спинку кресла, будто находился не на старом грузовом корабле, а в офисе на Иллиуме.

— Полтора года назад мой бизнес уничтожили. Серверы украли, помещения разграбили, счета закрыли, личности скомпрометировали. Цербер дал мне новые документы, но не вернул сеть.

— Ты говорил, что восстановился.

— Я восстановился. Это разные вещи.

Джерат активировал омни-инструмент. Перед ними появилась схема переводов между десятками фиктивных компаний. Adaptive Environmental Solutions находилась в центре.

— Вот компания-покупатель.

От неё расходились платежи к Синим светилам. Но ниже был ещё один слой. Служебные ключи. Старые цифровые подписи. Саэль ничего не понимала, пока Джерат не увеличил одну.

— Это моё.

— Что?

— Мой старый брокерский маршрут. Я создал его двенадцать лет назад для клиентов, которым нужно было подтверждать сделку, не раскрывая друг другу реальные идентификаторы.

— Его украли из офиса.

— Да.

— И теперь используют.

— Не только маршрут.

Он открыл следующую запись.

J.V. CLEARANCE / VALID

— Они совершают часть сделок через мою старую подпись.

Саэль почувствовала, как история становится значительно неприятнее.

— Значит, формально…

— Если кто-нибудь достаточно внимательно раскопает цепочку, продавцом биологических материалов окажусь я.

Хрек сказал:

— Поэтому идёшь.

— В том числе.

Саэль посмотрела на него.

— «В том числе»?

Джерат помолчал.

— Один из пропавших работал на меня.

Хрек резко поднял голову.

— Кто?

— Веш.

Хрек ничего не сказал.

— Он передавал мне сведения о перемещениях Кровавой стаи на нижних уровнях. Небольшая работа. Никакого риска, если соблюдать элементарную осторожность.

— Пропал.

— Да.

— Ты знал?

— Не сразу.

Хрек подошёл ближе. Саэль уже приготовилась вмешаться. Но Хрек не ударил.

— Почему не сказал?

Джерат ответил совершенно спокойно:

— Потому что думал, что это не связано. А потом понял, что связано.

— Ты платил ему?

— Да.

— Хорошо платил?

— Достаточно.

Хрек несколько секунд смотрел.

— Он любил еду.

— Я знаю.

— Покупал много.

— Знаю.

— Значит, хорошо.

Странное напряжение исчезло. Джерат выдохнул почти незаметно.

— Когда Хрек написал мне, я приехал не ради него, — продолжил саларианец. — Я приехал потому, что кто-то использует мою инфраструктуру для торговли существами и уже забрал одного из моих информаторов. Если я просто уйду, через полгода какой-нибудь спецназ Совета, Синие светила или хуже того — налоговая Иллиума — решат, что Джерат Вос построил сеть торговли разумными организмами.

Саэль улыбнулась.

— Тебя больше всего пугает налоговая?

— Вы плохо представляете налоговую Иллиума.

— А жизнь?

Он на секунду стал серьёзнее.

— Жизнь тоже. Поэтому я стараюсь рисковать ею только за очень дорогие причины.

— И эта дорогая?

Джерат посмотрел на Хрека. Потом обратно на Саэль.

— Уже стала.

Это было максимумом эмоционального признания, которого она от него ожидала. Поэтому Саэль просто кивнула. Хрек сказал:

— Старый хороший.

Джерат закрыл лицо ладонью.

— Пожалуйста, не называй меня так.

IV

Пятеро ворка находились на станции. Джерат подтвердил это по медицинским расходам.

Кто-то заказал экстренную доставку пяти комплектов питательных растворов, рассчитанных на ускоренный метаболизм, и указал совместимость с биохимией ворка. Заказ прошёл через технический сектор, который официально арендовала компания по ремонту атмосферных систем.

— Adaptive Environmental Solutions? — спросила Саэль.

— Другая вывеска. Те же владельцы.

— Кто они?

— Вот тут начинается самое интересное.

Джерат вывел список учредителей. Пять имён. Трое оказались поддельными. Четвёртый умер девять лет назад. Пятый был настоящим.

ДОКТОР ЭЛИАС ВЕРНЕР.

Человек. Генетик. Работал на несколько колониальных корпораций, специализировался на физиологии населения экстремальных миров. Публиковал исследования о долговременной адаптации колонистов к гравитации и составу атмосферы. Пять лет назад исчез из публичного пространства.

— Цербер? — спросила Саэль.

— Нет данных.

— Серый Посредник?

— Нет.

— Синие светила?

— Клиенты.

Хрек сказал:

— Покупатель.

— Похоже.

Саэль прочитала заголовки его старых работ.

— Он исследовал людей.

— Да.

— Тогда зачем ворка?

Джерат открыл одну из последних статей. Тема касалась пределов медицинской коррекции после длительной жизни в нестандартной гравитации.

— Людей можно тренировать. Можно использовать генную терапию. Импланты. Лекарства. Но изменения организма ограничены тем, с чем человек родился.

— А ворка перестраиваются после воздействия.

— Именно.

Хрек слушал.

— Он хочет сделать людей как ворка?

— Возможно.

Саэль прочитала ещё несколько файлов.

— Скорее понять механизм.

— И если поймёт?

— Тогда попытается использовать.

Хрек задумался.

— Люди хотят плохой воздух?

— Нет.

— Тогда зачем?

Саэль искала простое объяснение.

— Представь человека на планете с тяжёлой гравитацией. Он слабее, быстрее устаёт, сердце работает хуже. Тебя такая среда постепенно делает сильнее.

— Да.

— Человек хочет, чтобы его организм тоже умел это делать.

Хрек посмотрел на неё так, словно впервые услышал что-то по-настоящему очевидное.

— Пусть родится ворка.

Джерат рассмеялся.

— Научный вопрос закрыт.

Саэль продолжила:

— Но самое интересное — профиль «вторичной реакции». Вернер ищет не просто адаптацию.

— Повторную, — сказал Джерат.

Хрек понял.

— Как я.

— Возможно.

— Опять.

— На этот раз данные действительно недостаточны.

— Плохие данные.

— Согласна.

Они посмотрели на биометрический профиль Хрека. 94%. Самый высокий из найденных. Если Вернер был прав, организм Хрека мог сохранить необычно большое количество недифференцированных клеточных кластеров после уже сформировавшейся респираторной адаптации. То есть теоретически — перестроиться ещё раз. Для ворка это было необычно. Но не невозможно.

— Нам нужен сам Вернер, — сказала Саэль.

— Он здесь, — ответил Джерат.

— Уверен?

— Видел.

— И не сказал сразу?!

— Я собирался построить драматургию разговора.

— Ты ужасный человек.

— Саларианец.

Хрек поднял дробовик.

— Идём.

V

Доктор Вернер не выглядел как человек, который покупает разумных существ. Саэль не знала, как именно должен выглядеть такой человек, но ожидала чего-нибудь более очевидного. Он был худым, немного сутулым, лет шестидесяти, с короткими седыми волосами и дешёвыми очками дополненной реальности. На нём не было брони. Оружия тоже. Когда они вошли в лабораторию, Вернер сидел перед микроскопом и рассматривал образец ткани. Два наёмника у двери успели поднять винтовки. Хрек оказался быстрее. Не выстрелил.

Просто наставил дробовик первым.

— Не надо, — сказал Вернер.

Наёмники замерли. Он снял очки. Посмотрел на Хрека. И сразу понял.

— R-TOX-OMEGA.

Хрек оскалился.

— Хрек.

Вернер несколько секунд молчал.

— Прошу прощения.

— Плохо просишь.

Саэль встала рядом.

— Где пятеро?

— Живы.

— Где?

— В медицинском секторе.

— Вы их купили.

Вернер медленно поднялся.

— Да.

Ни оправданий. Ни попытки представить происходящее недоразумением. Это неожиданно обезоруживало.

— Вы понимаете, что это разумные существа?

— Разумеется.

— Тогда почему?

— Потому что никто другой не согласился предоставить материал.

Хрек шагнул вперёд.

— Можно спросить.

— Я спрашивал.

— У кого?

— У ворка.

— Где?

Вернер назвал несколько исследовательских посредников. Хрек не узнал.

— Платил?

— Да.

— Мало.

— Не знаю.

— Значит, мало.

Саэль подняла руку.

— Не сейчас.

Вернер посмотрел на неё.

— Кварианка.

— Саэль'Кори.

— Та самая.

Ей не понравилось.

— Откуда знаете?

— Профиль Светил.

— Они продали информацию и обо мне?

— Они продают всё.

Джерат тихо сказал:

— Вот тут трудно спорить.

Вернер посмотрел на саларианца.

— А вы…

— Не имею значения.

Человек нахмурился.

— Простите?

— Долго объяснять.

Саэль вернулась к главному.

— Отпустите пятерых.

— Нет.

Хрек поднял дробовик выше.

— Теперь?

Вернер не выглядел испуганным. Скорее уставшим.

— Если вы меня убьёте, система медицинского сектора автоматически передаст контроль заказчику проекта.

— Какому заказчику?

— Не вашему.

— Имя.

— Не знаю.

Джерат тихо произнёс:

— Это начинает раздражать даже меня.

Вернер подошёл к терминалу. Медленно. Чтобы Хрек видел руки.

— Я могу показать вам, что делаю.

— Не надо, — сказал Хрек.

— Почему?

— Ты купил Веша.

Вернер замер.

— Какой номер?

Это была ошибка. Хрек ударил его. Не сильно по меркам ворка. Для человека достаточно, чтобы тот упал. Наёмники дёрнулись. Саэль и Джерат одновременно подняли оружие. Вернер лежал на полу, держась за щёку. Хрек стоял над ним.

— Не номер.

Несколько секунд было совершенно тихо. Вернер медленно кивнул.

— Понял.

— Нет.

— Возможно, нет.

Хрек не ударил второй раз. Саэль почувствовала странное облегчение.

— Покажите исследования.

VI

Вернер действительно изучал пластичность. Причём, к раздражению Саэль, делал это хорошо. Данные были точными. Методы — безжалостными, но научно последовательными.

Он сравнивал клеточные кластеры ворка до выраженной соматической перестройки, после неё и спустя годы. Изучал, какие сигнальные вещества запускают специализацию недифференцированных клеток, почему у большинства особей после крупной перестройки резерв резко снижается и что определяет направление реакции.

У пятерых похищенных были разные адаптации. Вернер хотел подвергнуть каждого контролируемому второму стрессу. Не смертельному. По его расчётам. Повышенная гравитация. Изменённая атмосфера. Тепло. Холод. Ионизирующее излучение в безопасном для обычных тканей диапазоне, но достаточное для проверки реакции. Саэль читала и чувствовала, как растёт отвращение. Не к науке. К слову «контролируемый». Когда испытуемый не может отказаться, контроль означал только контроль исследователя.

— Они переживут? — спросила она.

— Скорее всего.

Хрек посмотрел на неё. Саэль сразу поправилась:

— По его данным.

Вернер подошёл к другой консоли.

— Ворка значительно устойчивее, чем вы думаете.

— Я прожила с ним достаточно, чтобы иметь представление.

— Нет. Вы видели внешнюю сторону. Регенерацию. Изменение кожи. Лёгких. Мышц. Но главное — система принятия клеточного решения. Их организм способен делать то, что медицина всех остальных видов пытается имитировать искусственно.

Он вывел модель.

— Тело получает хронический стресс. Сигнал распространяется. Недifferenciated clusters…

Саэль перебила:

— Я понимаю принцип.

— Тогда поймите и значение. Если определить, почему некоторые ворка сохраняют резерв после первой перестройки, можно научиться поддерживать регенеративный потенциал гораздо дольше.

Джерат спросил:

— У людей?

— В перспективе.

— У ворка?

Вернер впервые замолчал. Хрек спросил:

— Что?

Вернер посмотрел на него.

— Возможно, увеличить продолжительность жизни.

Саэль ожидала реакции. Хрек просто моргнул.

— Насколько?

— Не знаю.

— Один год?

— Возможно.

— Пять?

— Возможно.

— Десять?

— Теоретически.

Хрек задумался. Не выглядел впечатлённым. Вернер, кажется, ожидал другого.

— Ваш вид живёт около двадцати лет.

— Знаю.

— Если механизм старения связан с истощением тех же клеточных резервов, его можно замедлить.

— Зачем?

Теперь замолчали все. Вернер, очевидно, решил, что переводчик ошибся.

— Чтобы жить дольше.

— Зачем?

Саэль смотрела на Хрека. Он не издевался. Не пытался показаться глупым. Вопрос был искренним. Вернер ответил:

— Потому что жизнь имеет ценность.

— Да.

— Тогда…

— Сегодня тоже жизнь.

Хрек ткнул когтем в медицинский сектор за стеной.

— Ты забрал сегодня у Веша.

Вернер медленно опустил взгляд.

— Ради будущих лет.

— Его?

Человек ничего не ответил.

— Нет, — сказал Хрек. — Твоих людей.

Саэль почувствовала, как разговор внезапно стал гораздо тяжелее. Хрек не отвергал долгую жизнь. Он отвергал арифметику, в которой чужое настоящее обменивали на чьё-то гипотетическое будущее. Вернер попытался возразить:

— Если исследование даст результат, оно может помочь миллиардам.

— Миллиард — много.

— Да.

— Веш один.

— Да.

— Для Веша один — всё.

Джерат медленно повернулся к Саэль. Она ничего не сказала. Хрек сам дошёл до этой мысли. Возможно, не сформулировал бы её полтора года назад. Но теперь говорил совершенно ясно. Вернер долго молчал. Потом произнёс:

— Вы необычный ворка.

Хрек мгновенно разозлился.

— Нет.

— Ваш профиль показывает…

— Хрек.

— Я понимаю.

— Нет.

Он ткнул когтем себе в грудь.

— Не образец. Хрек.

Вернер кивнул. На этот раз быстрее.

— Хрек.

Напряжение немного уменьшилось. И в этот момент все терминалы лаборатории погасли. Джерат первым поднял оружие.

— Мы что-то сделали?

— Нет, — сказала Саэль.

Свет вернулся. На центральном терминале появилось сообщение. Не от Вернера.

ДОКТОР ВЕРНЕР. ВАШ КОНТРАКТ ЗАВЕРШЁН.

Вернер побледнел.

— Нет.

Следующая строка:

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ МАТЕРИАЛ ПЕРЕХОДИТ В СОБСТВЕННОСТЬ СПОНСОРА.

Хрек посмотрел на человека.

— Заказчик.

Вернер быстро ввёл команду. Отказ. Попробовал снова.

— Они получили административный доступ.

Джерат сказал:

— Поздравляю. Вы тоже были товаром.

VII

Двери медицинского сектора заблокировались. Одновременно на станции появились новые идентификаторы. Четыре корабля. Один маленький транспорт. Три неизвестных корвета без гражданской регистрации. Саэль проверила сигнатуры двигателей. Человеческие.

— Цербер, — сказал Джерат.

— Откуда знаешь?

— Я уже видел, как они прячут военные двигатели под гражданским профилем.

Вернер посмотрел на них.

— Вы их знаете?

Хрек сказал:

— Иногда помогают.

Саэль добавила:

— Дорого.

Через несколько секунд пришло сообщение. Адресовано ей.

САЭЛЬ'КОРИ. ОСТАВАЙТЕСЬ НА МЕСТЕ. МЕДИЦИНСКИЙ СЕКТОР БУДЕТ ПЕРЕДАН ПОД ВАШ КОНТРОЛЬ.

Ни подписи. Ни объяснения. Хрек прочитал.

— Почему?

Ответ появился почти сразу.

ПОТОМУ ЧТО НАШ ИНТЕРЕС НЕ СОВПАДАЕТ С ИНТЕРЕСОМ ДОКТОРА ВЕРНЕРА.

Джерат сказал:

— Какая успокаивающая формулировка.

Саэль набрала:

КАКОВ ВАШ ИНТЕРЕС?

Пауза.

ХРЕК.

Ворка посмотрел на экран.

— Плохо.

— Пока не знаем.

— Если пишут имя — плохо.

Саэль не могла сказать, что опыт опровергал это правило.

VIII

Оперативники Цербера вошли без стрельбы. Шестеро. Четверо в броне. Двое в медицинской форме. Командовала ими женщина лет сорока, коротко остриженная, с серым знаком Цербера на внутренней стороне воротника, который она даже не пыталась скрывать.

— Доктор Марен Вейл, — представилась она. — Биокибернетика.

Вернер узнал фамилию.

— Вы работали в «Хелиос Медикал».

— Давно.

— Вас уволили за несанкционированные испытания.

Вейл спокойно посмотрела.

— А вас сейчас охраняют наёмники рядом с пятью похищенными ворка. Предлагаю не соревноваться биографиями.

Джерат тихо сказал:

— Она мне нравится.

Саэль повернулась.

— Тебе нравятся опасные люди.

— Профессиональная деформация.

Медики Цербера открыли двери. Пятеро ворка оказались живы. Хрек вошёл первым. Саэль ожидала драки, криков, ударов. Ничего. Он просто подошёл к Вешу. Тот был худым даже для ворка, с тёмной грубой кожей вокруг лица и груди. На руках виднелись следы инъекций. Хрек ударил его по плечу. Веш ответил. Слабее. Хрек ударил ещё раз. Ответ стал сильнее. Тогда он оскалился.

— Живой.

— Ты долго, — ответил Веш.

— Саэль долго летела.

Саэль возмущённо посмотрела.

— Я прилетела в тот же день!

Хрек проигнорировал. Остальные ворка постепенно поднимались. Один попытался напасть на медика Цербера. Хрек перехватил. Они обменялись ударами, после чего он что-то быстро сказал на своём языке. Ворка успокоился. Доктор Вейл наблюдала. Слишком внимательно. Саэль заметила.

— Даже не думайте.

Вейл повернулась.

— О чём?

— Собирать данные без согласия.

— Не собираю.

— Вы буквально смотрите на него как на эксперимент.

— Я учёный. Я так смотрю на всех.

— Очень утешительно.

Хрек подошёл.

— Ты хотела меня.

Вейл не стала отрицать.

— Да.

— Зачем?

— Поговорить.

— Говори.

— Здесь?

— Да.

Женщина несколько секунд размышляла. Потом кивнула.

— Ваш профиль интересен нам по двум причинам. Первая — вероятная сохранность резервных неодифференцированных клеточных кластеров после выраженной адаптации лёгких. Вторая — возраст.

— Старый?

Хрек сразу нахмурился.

— Нет.

Вейл сверилась.

— Примерно пятнадцать?

Саэль посмотрела на него. Хрек раньше никогда точно не называл возраст.

— Четырнадцать или пятнадцать, — сказал он.

— Для ворка вы уже прошли значительную часть средней продолжительности жизни, но клеточный резерв по косвенным параметрам выше ожидаемого.

— И?

Вейл коснулась омни-инструмента. Появилась схема небольшого устройства. Размером примерно с палец.

— Мы хотим предложить вам имплант.

Саэль мгновенно сказала:

— Нет.

Хрек посмотрел на неё.

— Мне предлагает.

— Я знаю.

— Тогда я скажу.

Саэль замолчала. Это было справедливо. Вейл продолжила:

— Не усилитель. Не контролирующий чип. Не оружие. Наблюдательная система с несколькими вспомогательными функциями.

— Где?

Она показала на бок.

— Вдоль крупного сосудистого пучка, ниже грудной клетки. Он будет измерять концентрацию сигнальных белков, активность клеточных кластеров, скорость регенерации и метаболические изменения.

— Будет менять?

— Минимально. Есть модуль локального контроля воспаления и резерв для введения поддерживающих факторов, если ткани начнут деградировать.

Саэль спросила:

— Экспериментальных факторов?

— Да.

— На людях тестировали?

— На людях нет такой физиологии.

— Значит, нет.

— Именно поэтому это исследование.

Хрек слушал.

— Что получу?

Вейл явно ожидала вопрос.

— Медицинское наблюдение. Лечение при серьёзных повреждениях. Замена импланта при необходимости. Если наша гипотеза верна — возможно, более медленное истощение клеточного резерва.

— Дольше жить.

— Возможно.

— Сколько?

— Не знаю.

— Значит, не обещаешь.

— Нет.

Хрек кивнул.

— Хорошо.

Доктор, кажется, удивилась.

— Хорошо?

— Не врёшь.

Это был высокий комплимент.

— Что получите вы? — спросила Саэль.

— Все телеметрические данные импланта.

— Постоянно?

— Когда он находится в зоне экстранета. Буфер при отсутствии связи.

— Местоположение?

— Да.

— Нет, — снова сказала Саэль.

Хрек повернулся.

— Почему?

— Потому что это маяк.

Вейл ответила:

— Функцию геолокации можно отключить.

— Церберу верить?

— Не прошу.

— Тогда как проверить?

— Вы проверите прошивку сами.

Это Саэль не ожидала. Вейл посмотрела прямо на неё.

— Именно вы.

Джерат тихо присвистнул.

— Вот теперь предложение становится интересным.

Саэль не ответила.

— Почему я?

— Потому что Хрек вам доверяет.

— Откуда вы знаете?

— Он вас вызвал.

Хрек сказал:

— Да.

Вейл продолжила:

— И потому что нам выгодно, чтобы субъект не вырезал имплант ножом через три дня.

Хрек задумался.

— Могу.

— Я предполагаю.

— Хорошо.

Саэль посмотрела на него.

— Ты вообще рассматриваешь это?

Хрек пожал плечами.

— Да.

— Почему?

— Интересно.

Вот этого она не ожидала.

— Жить дольше?

— Нет.

— Тогда что?

Он показал на схему.

— Узнать.

Вейл чуть подалась вперёд. Хрек ткнул когтем себе в грудь.

— Я менялся один раз. Может, ещё. Они хотят знать. Я тоже.

Саэль молчала. Это было очень похоже на него. Не обещание дополнительных лет. Не страх смерти. Любопытство к собственному организму как к ещё одной среде, которую можно проверить.

— А если имплант помешает адаптации?

Хрек сразу посмотрел на Вейл.

— Помешает?

— Не должен.

— Не ответ.

Женщина на секунду улыбнулась.

— Правильно. Не знаем.

— Тогда плохо.

— Поэтому наблюдаем.

Хрек подумал.

— Если станет хуже — убрать?

— Да.

— Саэль сможет?

Вейл посмотрела на кварианку.

— После обучения — да.

— Тогда хорошо.

— Ты серьёзно? — спросила Саэль.

Хрек повернулся к ней.

— Ты сказала машина должна говорить правду.

— Это совершенно не то.

— Похоже.

Она хотела возразить. Не смогла придумать быстро. Вейл сказала:

— Решать сейчас не нужно.

— Нужно, — ответил Хрек.

— Почему?

— Потом могу умереть.

В комнате стало тихо. Хрек сказал это совершенно обыденно. Не как трагедию. Просто ещё одно ограничение времени.

— Если делать, делаем сейчас.

Саэль почувствовала знакомую тяжесть. Для неё «подумать неделю» являлось естественной осторожностью. Для Хрека неделя имела другую цену. Вейл, кажется, тоже поняла.

— Тогда прежде чем вы решите, есть ещё условия.

— Говори.

— Данные принадлежат Церберу.

— Нет.

Ответил Хрек мгновенно. Вейл удивилась.

— Почему?

— Мои.

— Данные о работе нашей системы.

— Внутри меня.

Саэль едва не улыбнулась. Вейл посмотрела на него уже с совершенно другим выражением. Не на образец. На переговорщика.

— Копия вам.

— Саэль.

— Что Саэль?

— Копия Саэль.

— Хорошо.

— И ворка.

— Каким ворка?

Хрек показал на пятерых вокруг.

— Всем.

Вейл нахмурилась.

— Биомедицинские данные сложны. Они не смогут…

— Не мои данные. Что узнали о ворка.

Саэль поняла. Он хотел, чтобы итог исследования не остался у Цербера.

— Общие результаты, — сказала она. — Механизм регенерации, риски повторной адаптации, медицинские рекомендации.

Вейл подумала.

— После внутренней проверки.

Хрек сказал:

— Нет.

— Нам нужно защитить proprietary…

— Тогда нет импланта.

Доктор замолчала. Джерат медленно улыбнулся.

— Я определённо пропустил момент, когда он научился торговаться.

Саэль тихо ответила:

— На Омеге.

Вейл наконец сказала:

— Основные медицинские результаты без технологических спецификаций импланта.

Хрек посмотрел на Саэль.

— Хорошо?

Она понимала, что он спрашивает не разрешения. Проверяет условие.

— Намного лучше.

— Тогда ещё.

Вейл закрыла глаза на секунду.

— Что?

Хрек показал на Веша.

— Их отпустить.

— Они уже свободны.

— Домой.

— Мы можем доставить на Омегу.

— Хорошо.

— Ещё?

Хрек подумал.

— Еда.

Вейл моргнула.

— Что?

— В дорогу.

Джерат отвернулся, чтобы скрыть смех. Саэль не стала.

IX

Операцию отложили на четыре часа. Не из-за Хрека. Из-за Саэль. Она потребовала полный доступ к документации импланта. Вейл сначала отказала. Саэль начала собираться. Доступ появился через пять минут. Цербер действительно не устанавливал модуль управления. Никаких нейронных интерфейсов. Никаких скрытых стимуляторов поведения. Основная система состояла из сенсорного массива, микрорезервуара для лекарственных веществ, биосовместимой сетки вокруг сосуда и миниатюрного передатчика.

Передатчик Саэль отключила аппаратно. Не программно. Удалив один физический элемент. Вейл смотрела.

— Теперь телеметрия будет выгружаться только при физическом подключении.

— Именно.

— Это снизит ценность исследования.

— Зато повысит вероятность, что имплант останется внутри Хрека.

— Аргумент принят.

Джерат находился рядом.

— Можно один вопрос?

— Нет, — ответила Саэль.

— Почему вы всё-таки соглашаетесь?

— Я не соглашаюсь.

— Вы разбираете имплант для его установки.

— Это его решение.

— А вы?

Саэль замолчала.

— Я хочу понимать, что они ему ставят.

— Это не ответ.

Она повернулась к саларианцу.

— После первой истории я постоянно решала, что Хреку нужно объяснять, что опасно, что правильно, чего он не понимает. Иногда действительно нужно. Но сейчас он понимает достаточно.

— И выбирает риск.

— Да.

— Вас это устраивает?

— Нет.

— Хорошо.

— Почему хорошо?

— Потому что если бы устраивало, вы стали бы Цербером.

Доктор Вейл подняла голову от терминала.

— Я слышу.

— Рассчитывал.

X

Перед операцией Хрек неожиданно попросил еды. Не из-за страха. Он действительно хотел есть. Вейл пыталась объяснить, что перед процедурой лучше ограничить пищу. Хрек не согласился. Спор длился пять минут. В итоге ему дали половину порции. Саэль сидела рядом.

— Ты нервничаешь?

— Нет.

— Совсем?

Хрек подумал.

— Немного.

— Из-за операции?

— Нет.

— Тогда?

Он посмотрел на имплант за стеклом.

— Если жить дольше.

Саэль ждала.

— Что?

— Не знаю, что делать.

Она сначала подумала, что ослышалась.

— В каком смысле?

— Двадцать лет понятно.

Он начал считать на пальцах.

— Родился. Растёшь. Дерёшься. Ищешь еду. Работаешь. Старый. Умер.

Саэль не улыбнулась.

— А если тридцать?

— Да.

— Можно делать то же самое ещё десять лет.

Хрек посмотрел на неё как на человека, предложившего очень скучное решение.

— Зачем?

Теперь она поняла. Долгая жизнь требовала другого отношения к будущему. Человек в тридцать лет мог начинать карьеру. Азари — ещё практически ребёнок. Для ворка Хрека старость была близкой и конкретной. Его культура, привычки, отношения — всё сформировалось вокруг короткого горизонта. Если Цербер действительно подарит ему дополнительные годы, они не просто прибавятся к жизни. Их придётся чем-то заполнить.

— Можно научиться чему-нибудь, — сказала Саэль.

— Я учусь.

— Больше.

— Зачем?

— Потому что интересно.

Он подумал. Это уже звучало лучше.

— Можно увидеть другие места.

— Омега хорошая.

— Хрек, Омега ужасна.

— Дом.

— Да.

Она улыбнулась под маской.

— Можно увидеть Рисса снова.

Вот это сработало. Хрек несколько секунд молчал.

— Может быть.

— Джерат однажды станет настолько старым, что перестанет говорить.

Из соседнего помещения донеслось:

— Невозможно.

Хрек оскалился.

— Это хорошо.

— Видишь? Уже есть причины.

Он снова посмотрел на имплант.

— А если не дольше?

— Тогда получим данные.

— Плохая сделка.

— Поэтому Цербер даёт лечение и оборудование.

— Еда ещё.

— И еда.

— Тогда нормально.

Саэль покачала головой. Он умел сводить огромные вопросы к удивительно маленьким вещам. Иногда это раздражало. Иногда спасало.

XI

Операция прошла слишком быстро. Саэль ожидала чего-то более драматичного. Имплант ввели через небольшой разрез, закрепили на сосудистом пучке и подключили сенсорную сетку к окружающим тканям. Хрек находился под лёгкой седацией, потому что полную анестезию его организм переносил непредсказуемо. Через двадцать минут он открыл глаза. Первой фразой было:

— Есть еда?

Вейл закрыла медицинский интерфейс.

— Значит, когнитивные функции сохранены.

Джерат сказал:

— Это ещё нужно доказать.

Хрек попытался ударить его. Не достал.

— Рефлексы тоже.

Через час имплант начал выдавать первые данные. Вейл смотрела на графики с почти детским восторгом.

— Вот.

Саэль подошла.

— Что?

— Его ткани уже реагируют.

— На имплант?

— Да. Очень быстро.

Показатели воспаления сначала выросли, затем начали падать. Обычно вокруг чужеродного объекта формировалась бы стандартная иммунная реакция. У Хрека происходило другое. Ткани вокруг импланта менялись. Не отторгали его. Не просто заживали. Перестраивали микроциркуляцию так, чтобы обходить жёсткие части конструкции.

— Он адаптируется к импланту, — сказала Саэль.

Вейл кивнула.

— Не имплант к нему. Он — к импланту.

— Это опасно?

— Пока нет.

— «Пока» мне не нравится.

— Мне тоже.

Хрек лежал на койке.

— Что?

Саэль подошла.

— Твой организм решил, что имплант — часть среды.

— Хорошо?

Она посмотрела на Вейл. Та ответила честно:

— Не знаем.

Хрек закрыл глаза.

— Плохие данные.

Через несколько минут уснул.

XII

Вернер исчез. Это обнаружили слишком поздно. Пока все занимались пленниками и операцией Хрека, человеческий генетик покинул лабораторию через служебный шлюз. Его наёмники тоже исчезли. Цербер не стал преследовать. Саэль была возмущена.

— Вы позволили человеку, который покупал разумных существ, уйти.

Вейл продолжала анализировать данные.

— Наша задача заключалась не в его аресте.

— У вас вообще есть задачи, которые включают что-нибудь моральное?

— Иногда моральное совпадает с полезным.

— Удобно.

Джерат вошёл.

— Не переживайте.

— Почему?

Он показал экран.

— Вернер никуда далеко не уйдёт.

— Что сделал?

— Вернул ему его собственную инфраструктуру.

— Не понимаю.

Саларианец улыбнулся.

— Все сделки теперь действительно подписаны его ключами.

— А твои?

— Удалены.

— Значит…

— Через примерно шесть часов Синие светила узнают, кто должен им деньги. Через восемь — два банка Иллиума заблокируют счета. Через десять, если мне повезёт, несколько семей похищенных получат доказательства.

Саэль посмотрела.

— Ты мог сделать это раньше?

— Нет. Мне нужен был его терминал.

— И поэтому рисковал?

Джерат на секунду перестал улыбаться.

— Саэль, моя профессия существует только потому, что люди верят: если они доверили Джерату Восу информацию, он не продаст их дешевле, чем обещал.

— Очень благородно.

— Не перебивайте красивую часть.

— Извини.

— Если рынок решит, что через мои маршруты можно похищать информаторов, использовать мои подписи и оставлять мне последствия, у меня больше нет профессии. Даже если останусь жив.

Он посмотрел на Хрека через стекло медицинской комнаты.

— А ещё Веш действительно работал на меня.

— Ты к нему привязался?

— Нет.

Саэль ждала.

— Возможно, немного.

— Понятно.

— Никому не рассказывайте.

— Конечно.

— Особенно ему.

Хрек через стекло открыл глаза.

— Слышу.

Джерат тяжело вздохнул.

— Ненавижу этот вид.

XIII

Перед отлётом Цербер вернул Саэль ещё один долг. Доктор Вейл принесла маленький контейнер.

— Нам сказали, что вы собираете гетские технологии для Флота.

Саэль напряглась.

— Кто сказал?

— Неважно.

— Для вас, возможно.

— Мы не собираемся вмешиваться в вашу миссию.

Она поставила контейнер на стол. Внутри находился небольшой гетский оптический узел. Целый. Слишком целый.

— Откуда?

— После битвы за Цитадель.

— Это принадлежит Альянсу.

— Уже нет.

— Украдено?

— Это слово зависит от того, кто заполняет отчёт.

Саэль не тронула контейнер.

— Почему отдаёте?

— В обмен на одну услугу.

Хрек сразу поднял голову.

— Цена.

Вейл посмотрела на него.

— Именно.

Саэль спросила:

— Какую?

— Когда вернётесь на Флот и проанализируете компонент, пришлёте нам технический отчёт.

— Нет.

— Без данных о расположении Флота.

— Нет.

— Без имён.

— Нет.

— Почему?

— Потому что это информация о гетах.

— Цербер уже располагает значительным количеством таких данных.

— Тогда вам не нужен мой отчёт.

Вейл улыбнулась.

— Понимаю, почему Хрек позвал именно вас.

Саэль закрыла контейнер и вернула.

— Я тоже.

— Тогда другой вариант. Просто заберите компонент. Без условий.

Это было ещё подозрительнее.

— Зачем?

— Потому что нам нужен работающий канал к человеку на Мигрирующем Флоте, который однажды может согласиться поговорить.

— То есть условие есть.

— В будущем. Возможно.

Хрек сказал:

— Не брать.

Саэль посмотрела.

— Почему?

— Бесплатное дорого.

Джерат из другого конца комнаты поднял палец.

— Я официально горжусь им.

Саэль вернула контейнер окончательно.

— Согласна.

Вейл не спорила.

— Хорошо.

Она явно не воспринимала отказ как поражение. Скорее как ещё одну запись о поведении. Цербер любил данные. Даже когда не получал те, за которыми пришёл.

XIV

Перед расстыковкой Вейл дала Саэль медицинский ключ импланта. Настоящий. С аппаратным доступом.

— Вы сможете отключить все активные функции.

— А снять?

— Если потребуется — да. Но сначала свяжитесь со мной.

— Если потребуется срочно, связываться не буду.

— Понимаю.

Хрек стоял рядом.

— Мне тоже.

Вейл протянула ему второй ключ. Саэль удивилась.

— Вы даёте пациенту управление собственным имплантом?

— После разговора с ним я решила, что иначе имплант долго не проживёт.

Хрек взял ключ.

— Хорошо.

— Один момент.

— Что?

— Если почувствуете изменения зрения, дыхания, боли, температуры, необычные ощущения в мышцах или внезапное изменение аппетита…

Хрек посмотрел на неё.

— Я ворка.

Вейл замолчала.

— Хорошее замечание.

Саэль рассмеялась.

— Вам придётся придумать более специфические критерии.

Доктор записала заметку.

— Уже.

Хрек ударил её по плечу. Не сильно. Вейл застыла. Саэль объяснила:

— Это хорошее.

Доктор подумала. Потом осторожно ударила в ответ. Хрек оскалился.

— Хороший доктор.

Вейл посмотрела на Саэль.

— Это похвала?

— На этот раз да.

XV

«Доля» отошла от станции через семь часов после прибытия. Пятеро освобождённых ворка летели с ними на Омегу. Цербер предложил транспорт, но Хрек отказался.

— Почему? — спросила Саэль.

— Эти мои.

— Ты их теперь усыновил?

— Что?

— Ничего.

Веш сидел в грузовом отсеке и ел уже третью порцию. Джерат наблюдал с тревогой.

— Если он продолжит, нам не хватит припасов до Омеги.

Хрек ответил:

— У тебя много денег.

— Именно поэтому у меня много денег — я не кормлю бесконечное количество ворка.

Веш поднял голову.

— Джерат хороший.

— Нет.

— Хорошо платил.

— Это деловые отношения.

— Еда была.

— Всё, разговор окончен.

Саэль сидела возле медицинского терминала. Показатели Хрека шли ровно. Слишком ровно. Она несколько раз перепроверила.

— Подойди.

Хрек подошёл.

— Что?

— Имплант показывает изменение.

— Какое?

— Пока маленькое.

Саэль вывела график. После операции немного выросла активность тех самых клеточных кластеров, которые Цербер хотел изучать. Не только вокруг импланта. По всему организму.

— Это плохо?

— Не знаю.

— Вейл?

— Уже отправила обезличенный запрос.

— Цербер получает данные.

— Только те, которые мы согласились отдавать.

— Хорошо.

Он сел.

— Что меняется?

— Пока ничего видимого.

— Значит, ничего.

— Нет. Это разные вещи.

Хрек тяжело вздохнул.

— Ты стала как Джерат.

Саларианец возмущённо отозвался:

— Это оскорбление для нас обоих.

Саэль продолжила анализ. Активность была небольшой. Но раньше её почти не было.

— Возможно, операция сама стала новым стрессом.

— И?

— Организм решает, нужно ли ему адаптироваться.

— К чему?

Саэль посмотрела на имплант.

— Вот это хороший вопрос.

Хрек улыбнулся.

— Плохое начало.

XVI

Ответ пришёл через четыре часа. Не от Вейл. От медицинского алгоритма самого импланта.

ОБНАРУЖЕНА СИСТЕМНАЯ РЕАКЦИЯ.

КЛАСТЕРНАЯ АКТИВНОСТЬ: 11% ВЫШЕ БАЗОВОЙ.

НАПРАВЛЕНИЕ ДИФФЕРЕНЦИАЦИИ: НЕ ОПРЕДЕЛЕНО.

Саэль разбудила Джерата. Он прочитал.

— То есть Цербер оказался прав.

— Пока нет.

— Организм способен на вторичную реакцию.

— Реакция не означает полноценную адаптацию.

Хрек проснулся сам.

— Что?

Саэль объяснила. Он долго смотрел на цифры.

— Я меняюсь?

— Возможно, организм готовится.

— Во что?

— Хрек, это не покемон.

— Что?

— Ничего. Человеческое слово. Забудь.

Джерат посмотрел на неё.

— Откуда вы знаете человеческие игры?

— Экстранет существует.

Хрек продолжал смотреть.

— Можно остановить?

Саэль удивилась.

— Хочешь?

Он помолчал.

— Не знаю.

Вот это было новым. Хрек редко боялся неизвестности. Но обычно неизвестность находилась снаружи. Коридор. Противник. Плохой воздух. Теперь неизвестность была внутри него.

— Можем отключить активные функции импланта, — сказала Саэль. — Но если реакцию запустила сама операция, это может ничего не изменить.

— Снять?

— Можем.

— Потом.

— Уверен?

— Хочу узнать.

Он лёг обратно. Саэль почувствовала одновременно раздражение и понимание. Это был тот же Хрек, который много лет назад полез бы в неизвестную вентиляцию, потому что другой путь был хуже. Только теперь вентиляция находилась в его организме.

XVII

Омега встретила их выстрелами. Не по «Доле». В соседнем секторе два корабля Синих светил преследовали маленький транспорт Кровавой стаи. Диспетчерские каналы были забиты руганью, предупреждениями и требованиями не вести огонь возле гражданских причалов.

— Дом, — сказал Хрек.

Саэль посмотрела на хаос за иллюминатором.

— Ты очень странно используешь это слово.

— Ты тоже.

Она сразу поняла, что он имеет в виду. Мигрирующий Флот. Тысячи старых кораблей, которые большинство остальных видов сочли бы непригодными для жизни.

— Справедливо.

На новостном экране причала шёл репортаж о восстановлении Цитадели. Потом сюжет сменился. Оставшиеся после нападения гетские группы продолжали исчезать из пространства Совета; военные сокращали патрули, считая основную угрозу устранённой. Саэль остановилась. Её официальный контракт внезапно снова напомнил о себе. До конца командировки оставалось четыре дня. У неё был один повреждённый гетский компонент. Два потенциальных поставщика.

И начальник, который совершенно точно спросит, чем именно она занималась остальные пять дней.

— Мне нужно работать, — сказала она.

Хрек посмотрел.

— Работа.

— Да.

— Геты.

— Да.

— Пойду.

— Зачем?

Он пожал плечами.

— Ты помогла.

— Это не долг.

— Знаю.

— Тогда?

Хрек подумал.

— Интересно.

Саэль улыбнулась.

— Хорошо.

Джерат вышел следом.

— Я тоже.

— Почему?

— Потому что после последних суток перспектива купить украденную голову гета кажется расслабляющей.

Хрек сказал:

— Старый странный.

— Уже даже не обижаюсь.

XVIII

Первый продавец оказался мошенником. Он попытался продать им человеческий промышленный сенсор, покрашенный в цвет гетской платформы. Саэль обнаружила это за восемь секунд. Хрек предложил сломать продавцу руку. Она отказалась. Второй действительно имел гетские компоненты. Слишком много. В маленьком складском помещении лежали части трёх платформ, фрагменты оружия, сенсорные блоки и один почти целый вычислительный корпус. Саэль почувствовала смесь профессионального восторга и глубокого дискомфорта.

Для кварианца гетская техника никогда не была просто техникой. Даже когда разумной программы внутри уже не существовало. Продавец, человек лет тридцати, заметил её реакцию.

— С Цитадели.

— Все?

— Почти.

— «Почти»?

— Один из Терминуса. Старый.

Саэль начала сканировать. Хрек ходил по складу, не трогая ничего. Джерат торговался. Именно тогда медицинский ключ на поясе Саэль завибрировал. Она посмотрела на Хрека.

— Стой.

Он замер.

— Что?

Показатели импланта резко изменились. Клеточная активность выросла. Не одиннадцать процентов. Двадцать семь. Тридцать два.

— Что ты чувствуешь?

— Ничего.

— Дышать нормально?

— Да.

— Боль?

— Нет.

— Жар?

— Нет.

Джерат подошёл.

— Что происходит?

Саэль проверяла данные. Реакция началась менее минуты назад. Она посмотрела вокруг.

— Что изменилось?

Хрек пожал плечами.

— Пришли сюда.

Саэль просканировала воздух. Нормальный для Омеги. Немного металлической пыли. Обычные промышленные примеси. Ничего нового. Затем гетский вычислительный корпус на столе коротко мигнул. Один раз. Саэль перестала дышать.

— Все назад.

Продавец нахмурился.

— Что?

— Назад!

Она достала изолирующий контейнер. Корпус мигнул снова. Не питание. Внутренний конденсатор. Джерат сразу понял.

— Вы сказали, программ нет.

— Я сказала в моём образце.

Хрек смотрел на устройство.

— Живой гет?

— Не знаю.

Саэль подключила пассивный анализатор. Никакой полноценной программы. Но внутри оставался фрагмент активного процесса. Очень маленький. Автономный. Он пытался связаться. Не с сетью. С чем-то поблизости. Омни-инструмент Саэль показал запрос. Хрек вдруг схватился за бок. За место импланта.

— Больно?

— Нет.

— Тогда что?

Он нахмурился.

— Чувствую.

— Что?

— Как плохой звук.

Саэль почувствовала, как прошлое на мгновение вернулось слишком резко. Чёрный блок. Омега-4. Хрек, который чувствовал работу чужой технологии раньше приборов. Но это было другое. Совершенно другая система. Гетская. Она посмотрела на имплант. Потом на гетский корпус.

— Это не организм реагирует.

Джерат понял.

— Имплант?

— Возможно.

— Цербер дал ему радиоприёмник.

— Передатчик удалён, но сенсорные цепи остались.

Хрек сказал:

— Оно говорит с гетом?

— Нет.

Саэль быстро проверила схемы.

— Не должно.

Корпус мигнул третий раз. В импланте Хрека активировался диагностический порт. Сам. На экране появилась строка:

НЕИЗВЕСТНЫЙ СИГНАЛ.

Следом:

АДАПТИВНАЯ РЕАКЦИЯ ПРОДОЛЖАЕТСЯ.

И ещё одна:

ИСТОЧНИК СТРЕССА: НЕ БИОЛОГИЧЕСКИЙ.

Саэль замерла. Цербер создавал устройство, чтобы наблюдать, как организм Хрека реагирует на среду. Но организм, похоже, начал реагировать не на воздух. Не на гравитацию. Не на токсин. На сам имплант. На электрическую активность. На сигналы. Хрек посмотрел на неё.

— Я учусь слышать машину?

Саэль очень медленно ответила:

— Я надеюсь, что нет.

Джерат посмотрел на гетский корпус.

— А если да?

Она отключила питание склада. Свет погас. Гетский фрагмент замолчал. Показатели импланта начали снижаться. Хрек выдохнул.

— Лучше.

Саэль закрыла гетский компонент в контейнер. Профессиональный интерес Флота к гетской технике внезапно перестал быть удобным оправданием её путешествия. Он стал частью проблемы. Телефонный канал на омни-инструменте активировался. Доктор Вейл. Саэль ответила.

— Вы получили тревогу?

— Да.

Голос женщины звучал совершенно не так спокойно, как раньше.

— Немедленно отключите имплант.

Хрек посмотрел на Саэль.

— Почему?

Вейл услышала.

— Потому что такой реакции не должно быть.

— Но есть.

— Именно.

Саэль достала медицинский ключ. Хрек положил руку сверху.

— Нет.

— Хрек.

— Сначала спросить.

— Что?

Он посмотрел на динамик.

— Вейл. У другого ворка было?

Пауза.

— Нет.

— У человека?

— Нет.

— У кого-нибудь?

Доктор не ответила сразу. Именно эта задержка была ответом. Саэль почувствовала, как внутри становится холодно.

— У кого? — спросила она.

Вейл тихо сказала:

— Не у ворка.

Джерат поднял голову.

— Тогда у кого?

— Это закрытая информация.

Хрек оскалился. Не улыбка.

— Тогда имплант остаётся.

— Хрек, это может быть опасно.

— Информация тоже цена.

Вейл молчала. Саэль почти видела, как где-то далеко человек принимает решение. Наконец доктор сказала:

— Мы наблюдали похожую проблему с нейронно-кибернетическими интерфейсами, взаимодействующими с синтетическими сигналами.

Саэль посмотрела на гетский контейнер.

— Цербер экспериментирует с гетами.

— Я этого не сказала.

— Вам не пришлось.

Джерат тихо произнёс:

— Вот теперь путешествие снова стало утомительным.

Вейл продолжила:

— Реакция Хрека не похожа на известные случаи. Возможно, его организм интерпретирует электрическое воздействие импланта как хронический фактор среды.

Саэль поняла раньше, чем доктор закончила.

— И перестраивает ткани вокруг нервных путей.

— Возможно.

Хрек сказал:

— Чтобы лучше слышать.

— Не обязательно «слышать». Это ваша субъективная интерпретация.

— Я слышу.

— Хрек…

— Плохой звук.

Те же слова. Но впервые речь шла не о древней технологии. А о гетах. Саэль посмотрела на медицинский ключ.

— Отключаем.

Хрек не отпускал её руку.

— Нет.

— Ты не знаешь, что это сделает.

— Поэтому узнать.

— Это не вентиляционная шахта!

— Да.

— Ты можешь повредить мозг.

Это сработало. Хрек замер. Не из страха смерти. Из-за другого.

— Стану глупый?

Джерат сказал:

— Мы не заметим.

Хрек мгновенно бросил в него небольшую деталь. Саларианец увернулся.

— Рефлексы пока отличные.

Саэль почти рассмеялась, но не смогла.

— Да. Можешь.

— Тогда выключить.

Он убрал руку. Без спора. Саэль приложила ключ. Активные функции импланта погасли. Через несколько секунд Хрек расслабился.

— Тихо.

Вейл сказала:

— Не включайте снова до осмотра.

— Не будем.

Хрек спросил:

— Потом можно?

Саэль закрыла глаза.

— Мы обсудим.

— Значит, можно.

— Это совершенно не то, что я сказала.

Но Хрек уже смотрел на гетский контейнер. Не с опасением. С интересом. И именно это беспокоило Саэль больше всего. Потому что где-то между плохим воздухом Омеги, древними машинами, исчезнувшими ворка и маленьким имплантом Цербера Хрек обнаружил новую среду, к которой его организм потенциально мог попытаться приспособиться. Не планету. Не атмосферу. Не гравитацию. Информацию. А Саэль ещё совершенно не понимала, возможно ли такое вообще. Она знала только одно. Цербер тоже не понимал.

И потому теперь наверняка захочет узнать.

XIX

Через час пришло сообщение. Не от Вейл. От другого подразделения Цербера. Короткое.

НЕ ВКЛЮЧАТЬ ИМПЛАНТ В ПРИСУТСТВИИ АКТИВНЫХ ГЕТСКИХ СИСТЕМ.

Ниже:

ПРЕДЛАГАЕМ ПОЛНЫЙ МЕДИЦИНСКИЙ ОСМОТР. БЕЗ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫХ ПРОЦЕДУР БЕЗ СОГЛАСИЯ.

Хрек прочитал.

— Боятся.

Саэль посмотрела.

— Почему решил?

— Раньше хотели данные.

Он показал на сообщение.

— Теперь хотят меня.

Джерат тихо сказал:

— Хорошее различие.

Хрек повернулся к Саэль.

— Флот хочет гетов.

— Данные о гетах.

— Цербер хочет меня.

— Исследовать.

— Светила хотят деньги.

— Всегда.

— Джерат хочет имя чистое.

— Репутацию, — поправил саларианец.

— То же.

Хрек подумал.

— А ты?

Саэль не ожидала вопроса.

— Что я?

— Что хочешь?

Она посмотрела на гетский контейнер. На медицинский ключ. На него.

— Чтобы ты не умер из-за любопытства.

Хрек оскалился.

— Плохая цель.

— Почему?

— Трудная.

Саэль рассмеялась.

— Это я уже поняла.

За стенами склада Омега продолжала гудеть привычной жизнью. Где-то Синие светила искали тех, кто сорвал очередную сделку. Где-то пять ворка впервые за несколько дней снова ели столько, сколько хотели. На экранах обсуждали восстановление Цитадели, исчезающие остатки гетских сил и смерть человека, которого всё чаще превращали из живого командира в символ.

Большая история двигалась дальше.

А в маленьком помещении на Омеге кварианский инженер смотрел на ворка, которому Цербер только что установил экспериментальный имплант, и пытался решить, что опаснее: сама машина или организм, который уже начал воспринимать машину как часть среды.

Хрек первым нарушил тишину:

— Саэль.

— Что?

— Если мозг станет лучше — включим?

Она посмотрела на него.

— Нет.

— Почему?

— Потому что с тобой и сейчас достаточно сложно.

Джерат поднял чашку.

— Полностью поддерживаю.

Хрек подумал.

— Тогда немного лучше.

Саэль покачала головой.

— Сначала проверим, останется ли у тебя вообще эта штука.

Он потрогал бок.

— Останется.

— Откуда знаешь?

Хрек ответил без колебаний:

— Уже привык.

На медицинском терминале, несмотря на отключение активных функций импланта, появилась одна последняя строка. Пассивные датчики продолжали работать.

ЛОКАЛЬНАЯ НЕЙРОВАСКУЛЯРНАЯ РЕОРГАНИЗАЦИЯ: ОБНАРУЖЕНА.

Саэль перестала улыбаться. Хрек ничего не почувствовал. Пока.

Часть III. Вид, которого не изучали

I

Доктор Марен Вейл потребовала, чтобы Хрек вернулся на медицинскую станцию Цербера не позднее чем через двадцать четыре часа после первой аномальной реакции импланта, и Саэль впервые увидела, что ворка способен отнестись к медицинскому предписанию не просто серьёзно, а почти буквально.

Он отказался.

Не потому, что боялся Цербера, хотя для этого у него имелось достаточно оснований. Не потому, что ему не нравился имплант, который теперь ощущался под кожей небольшой твёрдой пластиной и уже успел заставить ткани вокруг себя перестроить капиллярную сеть. И даже не потому, что Хрек считал себя здоровым.

Причина была значительно проще.

— У тебя работа, — сказал он Саэль.

Они стояли в маленьком складе на Омеге, где несколькими часами ранее обнаружили фрагмент работающей гетской электроники, и Саэль в третий раз проверяла герметизацию контейнера перед транспортировкой. Хрек сидел на грузовом ящике, а Джерат, устроившись рядом, пытался через удалённый терминал выяснить, почему один из его недавно восстановленных счетов вдруг снова оказался заморожен.

— У меня работа, — согласилась Саэль. — А у тебя внутри экспериментальный имплант, вокруг которого твой организм начал делать что-то, чего не ожидали даже люди, его установившие.

— Работа закончить.

— Медицинский осмотр важнее.

— Для тебя.

— Для тебя тоже.

Хрек немного подумал, после чего указал на гетский контейнер. — Ты прилетела за этим. Если не привезёшь данные, Флот спросит. Если я не приеду к Вейл, она будет писать. Саэль прищурилась.

— Ты сравнил Адмиралтейство и Цербер по степени бюрократической опасности?

— Да.

Джерат, не отрываясь от терминала, поднял палец. — Прошу зафиксировать: на данный момент ворка является самым рациональным существом в помещении. Саэль проигнорировала его и снова посмотрела на Хрека. — Мы можем закончить работу после осмотра.

— Долго?

— Не знаю.

— Плохо.

— Ты собираешься жить дольше, поэтому у тебя будет больше времени.

Она сказала это скорее в шутку, однако Хрек сразу перестал улыбаться.

Саэль уже заметила, что тема дополнительных лет действует на него совсем не так, как ожидала доктор Вейл. Он не боялся старения сильнее после того, как услышал о возможном продлении жизни, и не начал строить планы на несуществующее будущее. Напротив, сама необходимость думать дальше привычных двадцати лет иногда раздражала его, словно Цербер вместо подарка предложил дополнительную работу, для которой ещё даже не объяснил обязанности.

— Если будет дольше, — ответил Хрек, — тогда потом.

— Именно.

— Значит, сейчас работа.

Джерат тихо рассмеялся. Саэль хотела возразить, но её омни-инструмент подал короткий сигнал. На защищённом канале появилось сообщение от Флота. Она открыла. Три строки.

ПОЛУЧЕННЫЙ ОБРАЗЕЦ ПОДТВЕРЖДЁН КАК ПЛАТФОРМА ГЕТОВ ПОСЛЕДНИХ ДЕСЯТИЛЕТИЙ.

ТРЕБУЮТСЯ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ДАННЫЕ О МОДИФИКАЦИЯХ СЕНСОРНОЙ СИСТЕМЫ.

ПО ВОЗМОЖНОСТИ ПОЛУЧИТЬ НЕПОВРЕЖДЁННЫЙ УЗЕЛ ОПТИЧЕСКОЙ ОБРАБОТКИ.

Саэль перечитала и закрыла сообщение. Хрек спросил:

— Ещё геты.

— Да.

— Значит, работа.

Она сдалась.

— Один поставщик. Потом Вейл.

— Хорошо.

Джерат наконец оторвался от экрана. — Если позволите, прежде чем мы снова отправимся покупать синтетические головы у вооружённых преступников, у меня тоже появилась небольшая проблема.

— Насколько небольшая?

— В денежном выражении около четырёхсот тысяч кредитов.

Саэль медленно повернулась.

— Джерат.

— Не мои.

— Тогда почему это твоя проблема?

Саларианец вывел на экран цепочку платежей.

Adaptive Environmental Solutions больше не существовала. После событий на «Керн-12» несколько её счетов были закрыты, часть активов исчезла, а доктор Вернер, судя по всему, действительно лишился большей части инфраструктуры.

Но один платёж прошёл утром. По старому ключу Джерата. Покупатель — неизвестен. Продавец — формально Джерат Вос. Назначение транзакции:

БИОЛОГИЧЕСКАЯ КОНСУЛЬТАЦИЯ. ПАРТИЯ 6.

Хрек посмотрел на саларианца.

— Ты опять продаёшь ворка?

— Нет!

Несколько голов в соседнем помещении повернулись. Джерат понизил голос.

— Нет. И именно это меня беспокоит.

Саэль приблизила запись.

— Партия шесть.

— Да.

— У Вернера было пятеро.

— Да.

Хрек понял первым.

— Есть ещё.

II

В медицинском отсеке Цербера доктор Вейл смотрела на результаты Хрека так долго, что Саэль начала подозревать: либо произошло что-то очень интересное, либо доктор пытается придумать способ сообщить им о смерти пациента, который при этом сидит прямо перед ней и ест.

Осмотр всё-таки состоялся спустя семь часов. Не потому, что Хрек уступил, а потому что поставщик гетской техники внезапно отменил встречу и исчез с Омеги, после чего Саэль согласилась, что свободное окно можно использовать для медицины. Хрек воспринял это как доказательство правильности первоначального решения.

— Если бы поехали раньше, всё равно ждали.

Саэль не нашла достойного ответа.

Теперь ворка сидел на диагностической платформе без верхней части брони. Его худое тело выглядело ещё более необычно под белым медицинским освещением: длинные мышцы, выступающие элементы скелета, грубая кожа, несколько старых рубцов и заметно потемневшая область груди, сформировавшаяся вместе с его респираторной адаптацией.

Вейл увеличила изображение лёгких.

— Я ошибалась.

Хрек перестал жевать.

— Плохо?

— Обычно да. Сейчас скорее интересно.

Саэль подошла ближе.

— В чём?

На экране была модель дыхательной системы Хрека рядом с усреднённой анатомией ворка.

Разница была очевидной даже без медицинской подготовки. Лёгкие Хрека стали плотнее, структура альвеол — значительно сложнее, сосудистая сеть расширилась, а часть тканей приобрела необычную устойчивость к веществам, которые у других видов вызывали бы хроническое воспаление.

— Это мы уже знали, — сказала Саэль.

— Не полностью. Раньше я считала, что его основная соматическая перестройка закончилась несколько лет назад и теперь просто поддерживается. Посмотрите сюда.

Вейл увеличила участок бронхиальной ткани. Небольшие клеточные образования располагались между зрелыми структурами.

— Недifferenciated clusters, — произнёс Джерат.

Саэль посмотрела на него.

— Ты знаешь?

— Я умею читать подписи.

Вейл кивнула. — У большинства взрослых ворка после крупной перестройки значительная часть доступных кластеров дифференцируется, поэтому второе столь же масштабное изменение считается редким. У Хрека остаточный резерв значительно выше ожидаемого. Причём не только рядом с имплантом.

Хрек спросил:

— Сколько?

— Мы не можем выразить это одним числом.

— Плохо.

— Наука часто такая.

— Саэль тоже говорит.

Вейл улыбнулась. Затем неожиданно открыла другую модель. Человек. Следом азари. Саларианец. Турианец. Кроган. Кварианец. На одном экране появились шесть совершенно разных способов быть живым.

— Знаете, — сказала Вейл, — одна из причин, почему мне интересны ворка, заключается в том, что галактика привыкла считать свою биологию необычной, хотя большинство крупных разумных видов на самом деле довольно консервативны.

Джерат приподнял бровь.

— От лица саларианцев я оскорблён.

— Саларианцы быстро живут. Ваш метаболизм настолько интенсивен, что вам достаточно примерно часа сна в сутки, вы думаете и двигаетесь быстрее большинства видов, прекрасно запоминаете информацию, но редко живёте дольше сорока лет. Это экстремальная настройка обычной биологии, а не способность переписать её после рождения.

Джерат несколько секунд размышлял.

— Оскорблён точностью.

Вейл указала на азари.

— Азари, напротив, могут жить больше тысячи лет, обладают устойчивой клеточной регенерацией, почти поголовной биотической предрасположенностью и уникальной способностью к нейронному слиянию с партнёром. Их тело невероятно долговечно, но взрослая азари не превращает лёгкие в другой орган только потому, что пять лет живёт в плохой атмосфере.

На следующем изображении появился турианец.

— У туриан металлически насыщенные кожные пластины как результат эволюции на Палавене с его слабым магнитным полем и повышенным фоном радиации. Они прекрасно приспособлены к своему миру, но эта защита сформировалась в течение эволюции вида, а не за одну жизнь. Они ещё и декстро-белковые, как кварианцы, поэтому значительная часть галактической еды для них бесполезна или опасна.

Саэль подняла руку.

— Наконец кто-то вспомнил, что мы не можем есть половину того, чем нас пытаются кормить.

Вейл перевела изображение на кварианца.

— Ваш пример вообще почти противоположен ворка. Родная биосфера Ранноха была сравнительно бедна патогенами и строилась на тесном симбиозе с микроорганизмами, а столетия жизни в стерильных кораблях дополнительно ослабили иммунную систему. Поэтому кварианцы адаптировали не столько тело, сколько технологическую среду вокруг тела — костюм, стерилизацию, антибиотики, изоляцию.

Хрек посмотрел на Саэль.

— Ты живёшь в машине.

Она хотела возразить. Потом посмотрела на свой костюм.

— В некотором смысле.

Вейл открыла крогана.

— Кроганы пошли другим путём: Тучанка сформировала организм, который переживает радиацию, токсины, голод, жару и травмы за счёт огромной физической устойчивости и резервирования. Два сердца, четыре лёгких, дублирующиеся жизненно важные системы, массивные энергетические запасы в горбу. Очень трудно убить, но опять же — это заранее построенный запас прочности.

— И генофаг, — тихо сказала Саэль.

— Да. Биология настолько живучая, что, когда саларианцы разработали генофаг, поражение пришлось делать системным, затрагивающим каждую клетку, иначе оставалась опасность обхода генетического воздействия.

Джерат перестал улыбаться. Вейл, видимо, заметила.

— Я не обвиняю конкретно вас.

— Полезное уточнение.

На экране появились волус и элкор.

— Волусы эволюционировали в высоком давлении, аммиачной атмосфере Ируны и вне неё буквально вынуждены носить герметичные костюмы. Элкоры родились под высокой гравитацией Декуны, поэтому массивны, сильны и осторожны: падение в их среде могло быть смертельно, и медленное, обдуманное движение стало не просто физиологией, но даже частью психологии вида.

Следом появился дрелл.

— Дреллы развились на сухой Рахане, поэтому обладают плотной мускулатурой и феноменально точной памятью, которая помогала помнить расположение редких ресурсов на огромных пространствах. После спасения ханарами часть переселенцев оказалась на очень влажном Кахье — и теперь хроническая влажность вызывает у них синдром Кепраля. То есть организм, идеально приспособленный к одному миру, может стать уязвимым в другом.

Хрек смотрел на последовательность изображений.

— Все плохие где-то.

Вейл немного удивилась.

— Да. В общем смысле именно так.

— Ворка тоже?

— Конечно.

— Где?

Доктор задумалась.

— Хороший вопрос.

Джерат сказал:

— Академическая среда.

Хрек не понял. Саэль рассмеялась.

III

Вейл убрала сравнительные модели и вывела Хешток.

Саэль видела изображения родной планеты ворка лишь несколько раз. Это был небольшой мир с относительно слабой гравитацией, разреженной атмосферой и населением, точную численность которого никто даже не мог назвать уверенно; оценки разнились на миллиарды, потому что идея полноценной переписи ворка сама по себе звучала почти как шутка.

— Ваш вид, — сказала доктор, обращаясь к Хреку, — появился не на планете, которая постепенно стала удобной для разумной цивилизации. Хешток остался средой постоянной нехватки. Маленький мир, быстро растущее население, ресурсы, которые последовательные поколения истощали быстрее, чем могли создавать развитую инфраструктуру. В результате клановая структура, борьба за территорию и постоянная физическая конкуренция сохранились даже после появления разума.

Хрек спокойно кивнул. Для него это не было трагедией. Просто историей.

— Ворка не создали межзвёздный флот, — продолжила Вейл. — Вас обнаружила другая космическая раса; кто именно совершил первый контакт, в общедоступных источниках надёжно не зафиксировано. После этого ворка начали распространяться по Терминусу не благодаря собственной программе освоения космоса, а гораздо менее организованно: нанимались, попадали в отряды наёмников, прятались на кораблях посетителей Хештока, расселялись по техническим зонам станций и судов.

Хрек снова кивнул.

— Корабль прилетел. Ворка пошли.

Саэль посмотрела.

— Вот и вся история освоения космоса?

— Да.

— Очень лаконично.

— Работает.

Вейл улыбнулась.

— И это одна из причин, почему галактика ошибается насчёт вашего вида. Другие цивилизации рассказывают историю выхода в космос как технологический триумф. Люди нашли протеанские руины на Марсе. Азари освоили технологию эффекта массы и первыми добрались до Цитадели. Саларианцы пришли после них. Турианцы построили мощную межзвёздную и военную систему ещё до полноценной интеграции в Совет. Ворка же не совершили единого исторического прыжка. Вы просто начали появляться везде, куда могли попасть.

— Лучше, — сказал Хрек.

— Чем что?

— Строить корабль долго.

Джерат прикрыл глаза.

— Ты только что оскорбил несколько тысяч лет галактической истории.

— Хорошо.

Доктор переключила изображение. На этот раз появилась фотография, где несколько молодых ворка находились рядом с азари в шахтёрской одежде.

— И всё же попытки изучать и социализировать ворка были. После первого контакта несколько азарийских добывающих компаний совместно с сиаристской благотворительной организацией Mind and Hand забрали сирот с Хештока и вырастили их на Параске. Они получили образование, работали в шахтах и — что особенно важно — показали, что привычка общаться через насилие не является полностью врождённой. Некоторые даже выступали в пространстве Цитадели от имени своего вида.

Хрек неожиданно подошёл ближе.

— Ворка говорили в Совете?

— Не в Совете как представители правительства. У вашего вида нет такого правительства. Но выступали публично.

— Долго?

Вейл покачала головой.

— Нет.

— Умерли?

— Да.

Хрек несколько секунд смотрел на изображение.

— Старые?

— По меркам ворка.

— Хорошо.

Саэль сначала решила, что он имеет в виду хорошую жизнь. Но Хрек добавил:

— Значит, успели.

И снова несколько секунд никто не говорил.

IV

— Тогда почему никто не продолжил? — спросила Саэль.

Это действительно казалось странным. Галактика тратила фантастические ресурсы на исследование вещей значительно менее полезных, чем вид, способный за одну жизнь адаптировать лёгкие, кожу или сердечно-сосудистую систему к новому миру. Вейл посмотрела на Хрека.

— Потому что фраза «никто не изучает ворка» не совсем правильна. Изучают. Просто плохо, фрагментарно и чаще всего не те, кто должен.

Она вывела несколько категорий. Первой была продолжительность жизни.

— Двадцать лет — катастрофически короткий промежуток для качественного длительного исследования разумного вида. Пока азари-учёный организует десятилетнюю программу, получит финансирование, сформирует контрольную группу и завершит первую фазу, значительная часть участников-ворка уже проживёт половину взрослой жизни или умрёт.

Вторая категория — данные.

— У ворка нет централизованной медицинской системы, надёжных родословных, единого правительства или хотя бы стабильной процедуры регистрации рождения. На Хештоке кланы регулярно меняются, воюют и перемещаются. В Терминусе множество ворка вообще официально нигде не существуют. Вы не можете построить хорошую модель наследственности, если не знаете, кто был родителями испытуемого, где он вырос и сколько ему точно лет.

Хрек сказал:

— Мне четырнадцать.

Саэль посмотрела.

— Или пятнадцать.

— Да.

Вейл кивнула.

— Именно.

Третья причина была неприятнее.

— Предубеждение. Большая часть галактического общества воспринимает ворка не как потенциальных участников исследований, а как паразитов, наёмников и санитарную проблему. Кодекс прямо отмечает, что расизм серьёзно ограничивает их интеграцию и занятость. Для корпорации проще заплатить за уничтожение группы ворка в вентиляционном секторе, чем получить этическое одобрение на пятнадцатилетнее медицинское наблюдение.

Четвёртая — экономика.

— Параск показал проблему почти идеально. Можно взять детей, вырастить их в стабильной среде, дать образование, получить компетентных специалистов — и затем обнаружить, что к тому моменту, когда они достигают высокого профессионального уровня, значительная часть их короткой жизни уже прошла. Для компаний это банально невыгодно. Поэтому большинство тех, кто хочет использовать ворка, выбирают взрослых и дешёвых работников либо наёмников.

— Кровавая стая, — сказала Саэль.

— Да. Кроганы заметили адаптивность не как научную загадку, а как военное преимущество. Они собирают ворка и подвергают их тяжёлой физической «подготовке», после которой выжившие становятся сильнее, быстрее и устойчивее. Это варварский метод, но он эмпирически использует вашу биологию лучше, чем большинство лабораторий.

Хрек задумался.

— Значит, кроганы изучают.

— В очень широком смысле.

— Работает.

— К сожалению, да.

Саэль посмотрела на Вейл.

— И пятая причина?

Доктор не сразу ответила.

— Этика.

— Цербер говорит об этике?

— Даже нам иногда приходится произносить слово.

Джерат рассмеялся. Вейл продолжила:

— Чтобы понять пределы пластичности ворка, нужно подвергать их новым средам и ждать перестройки. Высокая гравитация. Токсины. Недостаток кислорода. Повреждения. Температура. Практически любой действительно информативный эксперимент выглядит как намеренное причинение хронического вреда разумному существу. На взрослых добровольцах исследования редки. На пленниках — преступны. На детях — очевидно невозможны. Поэтому качественных контролируемых данных почти нет.

Саэль посмотрела на Хрека. Доктор Вернер решил проблему самым мерзким способом. Просто купил тех, кому нельзя было отказаться.

— А Цербер? — спросил Хрек.

Вейл посмотрела на него.

— Мы предложили тебе выбор.

— Потому что Саэль рядом.

Женщина замолчала. Хрек оскалился.

— Я учусь.

Саэль почувствовала почти гордость. Вейл же, к её чести, не стала отрицать.

— Возможно, без неё разговор выглядел бы иначе.

— Значит, хорошо, что позвал.

— Да.

V

Экскурс закончился выстрелом. Не внутри медицинского отсека. Снаружи. Первый удар пришёлся в шлюз. Затем второй. Автоматика сразу включила тревогу. Вейл посмотрела на интерфейс.

— Что происходит?

Джерат уже поднялся. Его омни-инструмент показывал другое сообщение.

— Это ко мне.

Саэль схватила пистолет.

— Откуда знаешь?

— Потому что мне только что прислали счёт.

— Сейчас?!

— Очень большой.

На внутреннем экране появился человек. Точнее, батарианец. Саэль его не знала. Джерат — да. По тому, как изменилось его лицо.

— Кто?

— Тарек Сор.

— Светила?

— Нет. Финансовый посредник.

Хрек спросил:

— Друг?

— Абсолютно нет.

На экране батарианец говорил спокойно.

— Джерат Вос. Вы снова стали удивительно труднодоступным.

— Это взаимно.

— Вы украли мои активы.

— Какие?

— Биологические.

Хрек сразу поднял голову. Саэль поняла. Пятеро ворка.

— Это ваш заказ?

— Не весь. Но моя доля была значительной.

Джерат улыбнулся.

— Тогда у меня плохие новости о диверсификации портфеля.

Батарианец не оценил.

— Верните образцы.

Хрек подошёл к экрану.

— Хрек не образец.

— Этот мне не принадлежал.

— Хорошо.

— Но принадлежит теперь.

Хрек нахмурился.

— Кому?

— Не тебе.

— Тогда плохо.

Саэль выключила экран.

— Сколько людей снаружи?

Вейл проверила камеры.

— Девять.

— Цербер?

— Наши охранники — четверо.

— Подкрепление?

— Семь минут.

Джерат тихо сказал:

— Они знают, что через семь минут будет поздно.

Первый заряд взорвал наружный замок.

VI

В медицинском секторе находилось слишком много стекла. Саэль осознала это ровно в тот момент, когда наёмники вошли. Первая граната была электромагнитной. Омни-инструмент Саэль погас. Имплант Хрека, хотя его активные функции оставались отключёнными, передал короткий аварийный импульс по физическому медицинскому кабелю. Вейл выругалась. Джерат бросился за диагностический модуль. Хрек остался стоять.

— Ложись! — крикнула Саэль.

— Вижу.

Первый наёмник показался в дыму. Батарианец. Кинетический щит. Тяжёлый пистолет. Хрек не стал стрелять. Он бросил металлический медицинский поднос. Щит проигнорировал медленно летящий предмет. Поднос ударил батарианца прямо в лицо. Тот отшатнулся. Хрек оказался рядом раньше, чем противник восстановил равновесие. Саэль уже видела подобное. На дистанции нескольких метров оружие делало большинства видов опаснее. На расстоянии вытянутой руки преимущество ворка резко возрастало. Удар головой. Локоть.

Когти в сочленение брони. Батарианец выстрелил почти в упор. Хрек успел повернуться. Пуля прошла по касательной. Другой наёмник открыл огонь. Хрек скрылся за койкой. Саэль активировала резервный контур омни-инструмента. Перегрузка. Щит противника вспыхнул. Доктор Вейл бросила в него медицинский инъектор. Саэль посмотрела.

— Что это?!

— Анестетик.

— Сколько?!

— Для крогана.

Наёмник успел сделать два шага. Потом рухнул. Джерат выглянул из-за укрытия.

— Напомните никогда с вами не спорить.

— Поздно.

Третий противник двигался умнее. Он не вошёл. Отправил дрон. Саэль увидела его слишком поздно. Маленькая машина поднялась к потолку и открыла огонь. Хрек перекатился. Джерат выстрелил. Промахнулся. Дрон ушёл выше. Саэль попыталась взломать управление. Система оказалась защищена.

— Десять секунд!

— У нас нет десяти! — крикнул Джерат.

Хрек посмотрел вверх. Потом на стену. Потом прыгнул. Он не мог достать дрон. Зато достал трубопровод пожаротушения. Когти зацепились за крепление. Он дёрнул. Труба не поддалась. Ещё раз. Старая система Цербера оказалась крепче омегских коммуникаций.

— Хрек, оставь!

Он не оставил. Третий рывок сорвал аварийный клапан. Белый противопожарный газ ударил под потолок. Дрон потерял оптическую цель. Саэль получила дополнительные три секунды. Этого хватило. Машина отключилась и упала. Хрек поймал её. Посмотрел. И бросил обратно в коридор. Джерат сказал:

— Зачем?

Взрыв ответил раньше. Хрек оскалился.

— Батарея.

— Я беру назад всё плохое, что говорил о твоём интеллекте.

— Нет.

— Почему?

— Много говорил.

VII

Наёмники сменили тактику. Вместо штурма они отключили вентиляцию. Вейл увидела это первой.

— Они перекрыли внешний контур.

Саэль посмотрела на показатели. Кислорода хватало примерно на сорок минут. Значительно хуже было другое. Система охлаждения медицинского оборудования зависела от того же контура. Через десять минут перегреются серверы. Через пятнадцать — часть имплантационного оборудования.

— Они хотят заставить нас выйти, — сказала Саэль.

Джерат кивнул.

— Или уничтожить данные.

Хрек стоял совершенно спокойно.

— Воздух ещё хороший.

— Для тебя.

— Да.

Саэль посмотрела на него. Идея появилась почти одновременно у неё и Вейл. Доктор произнесла:

— Технический тоннель.

— Какой?

— Сервисный доступ к внешнему коллектору. Атмосфера там почти отсутствует. Примеси от реактора, температура около пятидесяти градусов. Человек в лёгкой броне продержится несколько минут.

Они посмотрели на Хрека. Он сразу понял.

— Я пойду.

Саэль покачала головой.

— Нет.

— Почему?

— Потому что у тебя имплант после операции.

— Уже привык.

— Это не медицинский термин.

Вейл сказала:

— Его респираторная адаптация действительно даёт лучшие шансы.

— Насколько лучшие?

Доктор быстро считала.

— Я не знаю.

— Отлично.

Хрек уже надевал броню.

— Где?

Саэль схватила его за руку.

— Маску.

— Не надо.

— Маску.

— Мешает.

— Хрек.

Он посмотрел на неё. Полтора года назад спор закончился бы здесь. Он либо ушёл бы без маски, либо Саэль пришлось бы физически мешать. Теперь Хрек взял дыхательный модуль. Проверил. Прикрепил к поясу.

— Если станет плохо.

— До.

— Если станет хуже.

— Ладно.

Он пошёл. Джерат тихо сказал:

— Вот это действительно адаптация.

Саэль посмотрела.

— Что?

— Не лёгкие. Он научился иногда слушать других.

Она улыбнулась.

— Не говори ему.

— Я дорожу жизнью.

VIII

Технический тоннель находился за двумя переборками. Вейл открыла первую. За ней воздух мгновенно затянулся серым маревом. Хрек вдохнул. Кашлянул. Остановился. Саэль следила за показателями. Частота дыхания выросла. Насыщение кислородом упало. Но медленнее, чем у любого человека.

— Хрек.

— Нормально.

Он шагнул внутрь. Дверь закрылась. Саэль смотрела через камеру. Ворка двигался медленно. Это было непривычно. Не потому, что устал. Экономил кислород. Ещё одна выученная стратегия. Через тридцать метров камера перестала работать. Осталась телеметрия импланта. Сердце. Дыхание. Температура. Хрек впервые стал для Цербера тем, чем они хотели его видеть: длинным рядом чисел. Саэль это ненавидела.

— Пульс высокий, — сказала она.

Вейл кивнула.

— Но стабильный.

Через две минуты уровень токсинов в крови вырос. Саэль активировала связь.

— Маску.

Нет ответа.

— Хрек.

Помехи. Потом:

— Слышу.

— Маску.

— Ещё нормально.

— Хрек.

Пауза.

— Хорошо.

Показатели изменились. Кислород пошёл вверх. Саэль выдохнула. Джерат стоял рядом.

— Он доверяет вам значительно больше, чем показывает.

— Я знаю.

— Это опасно.

— Для кого?

— Для вас обоих.

Она не спросила почему.

IX

Хрек вышел в сектор за спиной наёмников через четыре минуты. Первого он не атаковал. Это Саэль узнала уже позже. Он просто прошёл мимо. Наёмник услышал движение. Повернулся. Но серый дым из технического коллектора вырвался вместе с Хреком, скрыв помещение. Человек поднял оружие. Хрек исчез в дыму. Наёмник выстрелил. Промахнулся. Хрек ударил его сзади. Второй успел включить тепловизор. Но здесь возникла проблема. Температура тела Хрека после четырёх минут в горячем тоннеле почти сравнялась с окружающей средой.

Он всё ещё был виден. Но хуже. Саэль потом скажет, что это случайность. Вейл — что интересная физиологическая особенность. Хрек назовёт это «хорошо». Третий наёмник обнаружил его визуально. Они выстрелили одновременно. Щит Хрека погас. Наёмник потерял оружие. Через несколько секунд внешняя вентиляция включилась. В медицинском секторе воздух пошёл снова. Саэль открыла внутреннюю дверь.

— Теперь.

Церберовские охранники пошли первыми. Джерат — последним. Саэль между ними. Бой закончился примерно за две минуты. Когда она нашла Хрека, тот сидел на полу возле вентиляционного контроллера и пил воду.

— Ты ранен?

— Нет.

— Почему сидишь?

— Устал.

Это был, пожалуй, первый раз, когда Саэль услышала от него прямое признание усталости. Она села рядом.

— Хорошо.

Хрек посмотрел.

— Что хорошо?

— Что сказал.

— Я устал.

— Именно.

— Странная кварианка.

— Да.

Он протянул ей воду. Она показала на шлем. Хрек вспомнил.

— Плохо.

— Очень.

X

Тарек Сор не участвовал в атаке лично. Джерат нашёл его через три часа. Не на Омеге. На Иллиуме. Точнее, нашёл квартиру, счета, два корпоративных идентификатора, любовницу, старого делового партнёра и весьма дорогую привычку делать ставки на бои варренов.

— Что будем делать? — спросила Саэль.

Джерат смотрел на экран.

— Ничего.

Она удивилась.

— Ничего?

— Я отправлю пакет Синим светилам.

— Они на нас напали.

— Именно.

— Не понимаю.

— Сор взял их деньги на посредничество. Потом использовал стороннюю группу, чтобы попытаться вернуть товар, который Светила уже потеряли. Если доказать им, что он одновременно продаёт их же данные другим покупателям, они сами решат проблему.

Хрек сказал:

— Убьют.

— Возможно.

— Тогда проще.

— И дешевле.

Саэль смотрела на Джерата.

— Ты не хочешь мести?

Саларианец немного подумал.

— Хочу.

— И?

— Я уже достаточно стар, чтобы понимать разницу между местью и расходом ресурсов.

Хрек посмотрел с уважением.

— Старый умный.

Джерат тяжело вздохнул.

— Почти комплимент.

XI

Доктор Вейл вернулась к импланту после боя. Хрек лежал на платформе. Саэль сидела рядом. Джерат ушёл заниматься своими ключами. На экране отображалась новая информация. Воздействие токсичной среды. Гипоксия. Высокая температура. Физическая нагрузка. Организм Хрека пережил всё это без новой масштабной перестройки.

— Почему? — спросила Саэль.

Вейл показала график.

— Потому что его существующей респираторной адаптации хватило. Тело не меняется просто ради изменения. Оно реагирует, когда старых возможностей недостаточно.

— Значит, имплант не делает его более пластичным?

— Мы этого не знаем.

Хрек раздражённо вздохнул.

— Опять.

Вейл улыбнулась.

— Но кое-что знаем теперь лучше.

Она открыла график нейроваскулярной активности. После контакта с гетской электроникой структура сосудов и части поддерживающих нервную ткань клеток действительно начала меняться. Очень мало. Но измеримо.

— Это не увеличение мозга, — сразу сказала Вейл. — Не рост интеллекта. Не новый орган. Ничего подобного. Кодекс по ворка прямо указывает, что размер черепа и мозга при соматических адаптациях не увеличивается.

Хрек сказал:

— Хорошо.

— Почему хорошо?

— Не хочу большую голову.

Саэль рассмеялась. Вейл продолжила:

— Но нервная система может адаптировать вспомогательные ткани. Кровоснабжение. Защиту от электрического стресса. Возможно, чувствительность к определённым типам стимуляции. Если имплант постоянно создаёт слабый электрический фон, тело Хрека может воспринимать его примерно так же, как когда-то воспринимало плохой воздух.

— И что будет в итоге?

— Не знаю.

Саэль посмотрела на неё.

— Предположи.

Вейл немного помолчала.

— Если реакция продолжится, он может стать менее чувствителен к нежелательной стимуляции от импланта. Возможно, наоборот, научится различать её точнее. Это не будет «слышать машины» в буквальном смысле. Скорее мозг перестанет воспринимать определённый электрический шум как хаотический раздражитель.

Хрек сразу сказал:

— Буду слышать лучше.

— Я только что объяснила, почему это неправильная формулировка.

— Но лучше?

Доктор закрыла глаза.

— Возможно.

— Значит, лучше.

Саэль поняла, что спор проигран.

XII

Вейл оставила графики и вдруг спросила Хрека:

— Ты когда-нибудь видел Хешток?

Он посмотрел.

— Родился там.

Саэль повернулась. Она почему-то всегда представляла, что Хрек родился уже где-нибудь на Омеге или в одном из кораблей Терминуса.

— Ты помнишь?

— Немного.

— Сколько тебе было, когда ушёл?

Он показал четыре пальца.

— Четыре?

— Может, пять.

— Как?

Хрек долго не отвечал. Потом сказал:

— Корабль.

— Какой?

— Не знаю.

— Ты был пассажиром?

Он оскалился.

— Нет.

Саэль поняла.

— Спрятался.

— Многие.

— Сколько?

— Сначала двенадцать.

— А потом?

— Не знаю.

— Куда прилетели?

— Корабль остановился. Нас нашли. Били. Потом высадили.

— Где?

Хрек пожал плечами.

— Станция.

И так закончился его выход в космос. Не первый двигатель. Не церемония. Не карта звёзд. Ребёнок спрятался на чужом корабле. Его нашли. Избили. Высадили на станции. Он выжил. Потом была другая станция. Другой корабль. Омега. Саэль почувствовала, насколько нелепо было измерять историю ворка мерками остальных видов. Люди говорили о 2148 годе, Марсе и обнаружении протеанских технологий. Турианцы — о тысячелетиях собственной цивилизации и Иерархии.

Азари могли лично знать людей, которые помнили события столетней давности. Даже краткоживущие саларианцы передавали институциональную память через кланы, архивы и государственные структуры. У ворка большая часть истории жила буквально столько, сколько жил рассказчик. Потом умирала. Вейл тихо спросила:

— Кто рассказал тебе, что другие ворка вышли в космос так же?

Хрек не понял.

— Все знают.

— Кто первый?

Он пожал плечами.

— Кто-то.

— Когда?

— Давно.

— Сто лет?

— Давно.

— Пятьсот?

— Очень давно.

— Ты понимаешь, что никто не знает точной даты первого контакта с вашим видом?

— Да.

— Тебя это не беспокоит?

Хрек задумался.

— Контакт был.

— Но история…

— Мы здесь.

Он показал на себя.

— Значит, получилось.

Саэль вспомнила древний архив и фразу «мы существовали». У ворка не было архива. Но было это. Мы здесь. Иногда история действительно помещалась в двух словах.

XIII

Поздно вечером Саэль получила ещё одно сообщение от Флота. На этот раз не техническое.

СЛУХИ О ТОРГОВЛЕ ГЕТСКИМИ КОМПОНЕНТАМИ НА ОМЕГЕ ПОДТВЕРЖДЕНЫ.

ПРИОРИТЕТ ИЗМЕНЁН.

ОСОБЫЙ ИНТЕРЕС: ФРАГМЕНТЫ ПЛАТФОРМ, УЧАСТВОВАВШИХ В АТАКЕ НА ЦИТАДЕЛЬ.

Ниже находилось пояснение. Некоторые восстановленные компоненты демонстрировали архитектурные изменения, которых не было в более старых образцах гетов из-за Персеевой Завесы. Саэль прочитала дважды. Официально геты Сарена оставались просто группой гетов. Но Флот явно видел разницу.

— Джерат.

Он появился на связи.

— Что?

— Мне нужен поставщик.

— Какой?

— Настоящий. Не мошенник. Гетские детали с Цитадели.

— Дорого.

— Флот заплатит.

— Очень дорого.

— Джерат.

— Хорошо. Есть один.

— Кто?

Он помолчал.

— Вот здесь небольшая проблема.

Саэль закрыла глаза.

— Конечно.

— Компоненты сейчас находятся у Синих светил.

— Мы только что передали им сведения о человеке, который их обманывает.

— Именно.

— Значит, отношения должны улучшиться.

— Либо они сначала поблагодарят, потом пристрелят.

Хрек, слушавший рядом, сказал:

— Нормально.

— Для Омеги, возможно.

— Значит, нормально.

Джерат прислал координаты. Старый склад возле транспортного кольца. И имя.

ТАРЕК СОР.

Саэль уставилась.

— Ты же сказал, он на Иллиуме.

— Был.

— Он здесь?!

— Судя по только что купленной информации — прилетел сорок минут назад.

— Зачем?!

Джерат некоторое время молчал.

— Полагаю, хочет продать Синим светилам что-нибудь достаточно ценное, чтобы они забыли о его двойной игре.

Саэль уже знала ответ.

— Гетские компоненты.

— Да.

Хрек поднял дробовик.

— Идём.

Саэль посмотрела на Вейл. Доктор сразу покачала головой.

— Я врач.

— Цербер.

— Сегодня в первую очередь врач.

— Очень выборочно.

— Абсолютно.

Саэль перевела взгляд на Хрека.

— Ты остаёшься.

— Нет.

— Имплант.

— Работает.

— Ты только что после операции, драки и токсичного тоннеля.

— Уже отдыхал.

— Два часа.

— Долго.

Вейл сказала:

— С медицинской точки зрения ему действительно желательно остаться.

Хрек посмотрел.

— «Желательно» значит можно идти.

Доктор осознала ошибку. Саэль вздохнула.

— Ладно. Но если я говорю назад — ты идёшь назад.

— Если правильно.

— Что значит «если правильно»?

— Если надо назад.

— Я именно это и буду определять!

Он подумал.

— Хорошо.

Вейл посмотрела на Саэль.

— Как вы это делаете?

— Не знаю.

— Можно изучить?

— Нет.

XIV

Они вышли втроём. Саэль. Хрек. Джерат. Почти как раньше. Омега вокруг них продолжала свою жизнь. В одном баре обсуждали смерть Шепарда и спорили, действительно ли геты уничтожили «Нормандию». Возле оружейного магазина турианец рассказывал покупателю, что после нападения на Цитадель цены на гетские ускорители выросли втрое. На новостной панели Совет снова говорил о восстановлении инфраструктуры и необходимости не поддаваться «неподтверждённым теориям» о природе Властелина.

Через несколько минут экран сменился репортажем о растущем интересе к частным колонизационным инициативам за пределами привычных маршрутов. Саэль едва обратила внимание. Галактика была слишком большой, чтобы каждое важное событие казалось важным в момент, когда происходило. Они прошли мимо волуса в тяжёлом герметичном костюме, который сердито торговался с азари.

Следом медленно двигался элкор, сопровождаемый двумя людьми; переводчик предварял каждую фразу эмоциональной меткой, потому что остальные виды почти не умели читать тончайшие запаховые и моторные сигналы его вида. Навстречу прошла турианская пара, обсуждавшая ресторан с декстро-меню. Чуть дальше ханар медленно парил над полом на масс-эффектном устройстве, без которого его водное тело не смогло бы нормально поддерживать себя в стандартной гравитации.

Саэль неожиданно увидела Омегу так, как, вероятно, видел её доктор Вейл. Не просто толпа рас. Коллекция решений. Каждая цивилизация когда-то столкнулась со своим миром и стала ответом на него. Палавен дал турианцам пластины. Декууна сделала элкоров медленными и сильными. Рахана научила дреллов помнить воду. Раннох сделал кварианцев зависимыми от симбиоза, потеря которого спустя поколения заставила их носить собственную среду на теле. Тучанка создала кроганов с запасными органами.

А Хешток не дал ворка одного хорошего ответа. Он заставил их тело отвечать снова. И снова. Пока хватало времени. Саэль посмотрела на Хрека.

Он шёл рядом, немного сутулясь, словно всегда ожидал низкого потолка. Под кожей находился человеческий имплант. В груди — лёгкие, которые уже перестали быть теми, с которыми он родился. В голове — привычки мышления, которых полтора года назад почти не было.

Организм адаптировался к воздуху. Хрек — к ним. Возможно, между этими вещами было меньше разницы, чем она привыкла думать.

— Что? — спросил он.

— Ничего.

— Ты смотришь.

— Думаю.

— Плохо.

— Почему?

— Потом говоришь долго.

Джерат рассмеялся.

— Я тоже научился.

XV

У склада Синих светил находилось четыре тела. Это сразу отменило переговоры. Первый человек лежал возле входа. Второй — внутри. Два батарианца дальше. Все в броне Светил. Джерат присел.

— Недавно.

Хрек подошёл к стене. Понюхал воздух. Саэль спросила:

— Что?

— Горелое.

— Здесь стреляли.

— Не оружие.

Он прошёл дальше. Саэль включила сканирование. Высокая температура. Озон. Следы расплавленного металла. И нечто знакомое. Гетская энергетическая сигнатура.

— Нет.

Джерат посмотрел.

— Что?

— Компоненты активны.

— Насколько активны?

Из глубины склада донёсся металлический удар. Хрек поднял дробовик.

— Достаточно.

Они вошли. Тарек Сор находился в центре помещения. Живой. Пока. Он сидел за грузовым контейнером, держал пистолет и смотрел в другой конец склада. Там стояла гетская платформа. Повреждённая. Без части брони. Одна рука отсутствовала. Оптический сенсор горел. Саэль почувствовала, как сердце начинает биться быстрее.

— Не стреляйте.

Сор повернулся. Увидел Джерата.

— Ты.

— Я.

— Сделал это?!

— Вы будете удивлены, но нет.

Гет повернул голову. Увидел Саэль. И остановился. Хрек тоже остановился. Под кожей в месте импланта что-то дёрнулось. Медицинский ключ Саэль сразу подал сигнал.

НЕИЗВЕСТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ АКТИВНОСТЬ.

— Хрек, назад.

На этот раз он сделал шаг сразу. Без спора. Саэль заметила. Гет смотрел на неё. Не на Джерата. Не на Сора. На кварианку. Динамик платформы издал серию звуков. Не речь. Повреждённая система. Саэль включила пассивный приёмник.

— Он передаёт.

Джерат тихо спросил:

— Кому?

Она посмотрела на данные.

— Не знаю.

Хрек схватился за бок.

— Слышу.

— Назад!

Он сделал ещё шаг. Имплант начал фиксировать нейроваскулярную реакцию. Гет снова передал сигнал. Саэль вдруг увидела структуру. Не сообщение. Запрос. Очень простой. Идентификация. Гетская платформа пыталась найти сеть. Но сети здесь не было. Она была одна. Отрезанная. Повреждённая.

— Это фрагмент с Цитадели, — сказала Саэль.

Сор засмеялся почти истерически.

— Именно поэтому он стоил столько!

— Где вы его взяли?

— Купил.

— У кого?

— Какая разница?!

Гет сделал шаг. Сор выстрелил. Саэль закричала:

— Нет!

Пуля ударила в корпус. Платформа ответила мгновенно. Выстрел из встроенного оружия прошёл через укрытие. Сор упал. Хрек поднял дробовик.

— Не стреляй!

— Оно убило.

— Потому что он выстрелил первым.

— Всё равно.

— Хрек.

Он замер. Гет смотрел на Саэль. Потом произошло нечто странное. Он опустил оружие. Саэль почувствовала, как внутри становится холодно. Платформа снова передала короткий пакет. Её омни-инструмент попытался расшифровать. Ничего. Потом появилось одно совпадение. Не перевод. Идентификатор.

КВАРИАНСКИЙ ПРОТОКОЛ: УСТАРЕВШИЙ.

Саэль перестала дышать. Джерат прошептал:

— Что это значит?

Она знала. По крайней мере, часть. Геты были созданы кварианцами. Самые ранние архитектуры взаимодействия, служебные запросы, системы диагностики — всё это когда-то основывалось на кварианских стандартах. За три столетия геты изменились настолько, что эти протоколы почти исчезли. Почти. Но повреждённая платформа, потеряв современные сетевые модули, откатилась к чему-то старому. Очень старому. И увидела в омни-инструменте Саэль знакомую форму. Не хозяина. Не создателя. Просто древний стандарт.

— Он не разговаривает со мной, — сказала она.

— Тогда что?

— Пытается диагностироваться.

Хрек посмотрел на платформу.

— Больной гет.

Саэль хотела сказать, что это неправильное слово. Не сказала. Потому что не была уверена.

XVI

Гет снова передал запрос. Имплант Хрека ответил раньше оборудования Саэль. Не радиосигналом. Изменением собственной электрической активности. На долю секунды. Саэль увидела всплеск.

— Хрек!

Он резко отступил. Гет повернул голову. На него. Впервые. Платформа замерла. Медицинский ключ показал:

ВНЕШНЯЯ СИНХРОНИЗАЦИЯ: НЕ ПОДТВЕРЖДЕНА.

Но что-то произошло. Очень маленькое. Гет воспринимал слабый электрический шум импланта как устройство. Имплант воспринимал сигнал гета как стресс. А организм Хрека постепенно учился отличать один тип стресса от другого.

— Выключить, — сказал Хрек.

Сам. Саэль мгновенно приложила ключ. Имплант погас. Гет потерял интерес. Хрек выдохнул.

— Плохой.

— Что?

— Этот звук.

— Сильнее?

— Нет.

Он задумался.

— Понятнее.

Вот этого Саэль боялась.

XVII

Стрельба снаружи заставила всех забыть о науке. Синие светила вернулись. Много. Джерат посмотрел на внешний датчик.

— Восемь.

Хрек сказал:

— Девять.

— Откуда?

— Один сзади.

Саларианец проверил.

— Девять.

Саэль посмотрела на повреждённого гета. Потом на выход. Потом на контейнеры с компонентами.

— Нам нужно уйти.

Джерат указал на платформу.

— А это?

— Флот хотел данные.

— Они будут очень недовольны, если мы приведём живого гета на корабль.

— Это не активный коллектив.

— Очень надеюсь.

Хрек сказал:

— Забрать.

Саэль посмотрела.

— Почему?

— За ним пришла.

Простая логика. Снова. Гет повернул голову на звук голосов. Саэль приняла решение, о котором, вероятно, будет жалеть очень долго.

— Джерат, двери.

— Какие?

— Все.

— Я люблю конкретные задачи.

Он подключился к складу. Снаружи первый заряд ударил в шлюз. Хрек занял позицию у стены. Саэль активировала аварийный транспортный контейнер.

— Нам нужно заманить гета внутрь.

Джерат посмотрел на неё как на безумную.

— Как?

Саэль подняла омни-инструмент.

— Старым кварианским сервисным запросом.

— Вы уверены?

— Нет.

Хрек сказал:

— Делай.

Она отправила сигнал. Платформа остановилась. Повернулась. Саэль послала второй. Гет сделал шаг. Снаружи дверь начала деформироваться. Третий запрос. Ещё шаг. Контейнер находился в четырёх метрах. Саэль отступала. Гет двигался следом.

— Похоже, — сказал Джерат, — это самый странный способ ловить гета, о котором я когда-либо слышал.

— Ты много знаешь способов?

— Ни одного.

Дверь взорвалась. Синие светила вошли. Хрек открыл огонь. Первый наёмник потерял щит. Второй спрятался. Саэль продолжала передавать запрос. Гет остановился. Выстрелы изменили приоритет. Платформа подняла оружие.

— Нет!

Поздно. Гет выстрелил. Синий свет кинетических щитов осветил помещение. Начался хаос. Хрек двигался вдоль стены, не пытаясь соперничать с тяжёлым оружием. Он ждал. Саэль увидела это. Ждал, пока наёмник повернётся к гету. Только тогда атаковал. Не импульсивно. Правильно. Джерат закрыл второй вход.

— Контейнер!

Саэль снова послала сервисный запрос. Гет повернулся. Шаг. Ещё. Хрек получил попадание в плечо. Упал. Поднялся.

— Хрек!

— Нормально!

— Назад!

Он посмотрел на ситуацию. И действительно отступил. Саэль почти не поверила. Гет вошёл в контейнер. Она активировала электромагнитную изоляцию. Дверь закрылась. Свет внутри погас.

— Есть!

Джерат крикнул:

— Теперь было бы приятно уйти!

Хрек бросил дымовую гранату. Они побежали.

XVIII

Через двенадцать минут «Доля» оторвалась от Омеги. Синие светила не преследовали. Возможно, потому что Ария уже получила достаточно сообщений о перестрелке в торговом секторе. Возможно, потому что им было выгоднее объявить, что ничего не произошло. На Омеге это часто являлось самым дешёвым вариантом. Саэль стояла возле изолированного грузового контейнера. Внутри находилась повреждённая гетская платформа. Флот просил неповреждённый сенсорный узел. Она привезёт почти целого гета.

Начальство будет в восторге. Или убьёт её. Возможно, сначала первое, потом второе. Джерат вошёл.

— Сор мёртв.

— Видела.

— Мои ключи окончательно очищены.

— Поздравляю.

— Синие светила получили данные о его сделках.

— Значит, твоя проблема закончена?

Он подумал.

— Нет.

— Почему я вообще спросила.

— Потому что вы оптимист.

Хрек появился следом. Пуля лишь задела плечо. Уже затягивалось.

— Имплант?

Саэль проверила.

— Выключен.

— Хорошо.

— И останется выключенным.

— Пока.

— Хрек.

— Пока.

Она поняла, что на большее сегодня не рассчитывает.

XIX

Доктор Вейл вышла на связь сама. Саэль ожидала раздражения. Получила восторг.

— У вас гетская платформа?

— Изолированная.

— И Хрек снова продемонстрировал реакцию?

— Имплант был отключён почти сразу.

— Но до отключения?

— Да.

Вейл несколько секунд молчала.

— Нам нужны данные.

Хрек подошёл.

— Цена.

Доктор вздохнула.

— Я уже знаю.

— Ворка.

— Общие результаты исследования будут предоставлены.

— Нет.

— Что теперь?

Хрек показал на контейнер.

— Гет Саэль.

Вейл не поняла. Саэль поняла.

— Он не хочет, чтобы Цербер получал данные о гетской платформе через телеметрию импланта.

Доктор замолчала. Это было неожиданно даже для Саэль. Хрек продолжил:

— Флот хочет. Цербер нет.

— Почему тебе важно?

Он посмотрел на Саэль.

— Её работа.

Вейл несколько секунд ничего не говорила.

— Хорошо. Передадим только медицинские параметры без внешней сигнатуры.

Хрек кивнул.

— Хорошо.

Связь закончилась. Саэль смотрела на него.

— Ты сейчас защитил интересы Мигрирующего Флота?

— Да.

— Почему?

— Ты защищала мои.

Она не нашла, что ответить. Джерат тихо сказал:

— Никогда не думал, что буду наблюдать рождение кварианско-ворка дипломатического соглашения.

Хрек посмотрел.

— Старый, тихо.

— Дипломатия завершена.

XX

На следующий день Саэль получила разрешение продлить командировку ещё на трое суток. Причина была сформулирована очень сухо:

В СВЯЗИ С ПОЛУЧЕНИЕМ ОБРАЗЦА ВЫСОКОГО ПРИОРИТЕТА.

Она представила лицо Торы'Мела, когда контейнер прибудет на Флот. Потом решила не представлять. Хрек остался на «Доле». Джерат тоже. Формально потому, что хотел убедиться, что его последние маршруты очищены. На деле Саэль уже перестала спрашивать. Вечером они сидели в маленькой общей каюте. Джерат читал новости. Хрек ел. Саэль проверяла контейнер. На экране мелькали события галактики. Цитадель продолжала восстанавливаться. Совет постепенно возвращался к обычной политике.

Смерть Шепарда уже переставала быть главной новостью. В пространстве Альянса обсуждали исчезновение нескольких патрульных групп на периферии. Геты, по официальной версии, отступили. Коллекционеры снова превратились в слух. Цербер официально почти не существовал. Всё возвращалось к норме. Саэль теперь знала, насколько подозрительно выглядит нормальное значение. Хрек внезапно сказал:

— Саэль.

— Что?

— Если ворка никто не изучал хорошо…

— Да?

— Значит, они не знают, сколько можем жить.

Она замерла. Джерат опустил экран.

— Средняя продолжительность около двадцати.

— Средняя.

Саэль поняла.

— Ты спрашиваешь, может ли кто-то естественно жить дольше?

— Да.

Она подумала.

— Наверняка бывают исключения. Но без нормальной статистики трудно сказать насколько.

— Тогда Цербер может думать, что имплант помогает, хотя я бы жил и так.

В комнате стало тихо. Джерат первым произнёс:

— Это… действительно хорошее замечание.

Хрек оскалился.

— Знаю.

Саэль смотрела на него. Отсутствие исследований имело ещё одну сторону. Если никто не ведёт наблюдение за видом нормально, никто не знает не только пределы его необычных возможностей. Никто толком не знает даже норму.

— Нужно получить исходные данные, — сказала она.

— Какие?

— Ворка твоего возраста. Старше. Разные кланы. Разные среды. Не только наёмники.

Джерат уже понял направление.

— Медицинская выборка.

— Да.

Хрек спросил:

— Много ворка?

— Чем больше, тем лучше.

Он подумал.

— Омега.

Саэль кивнула.

— Омега.

Джерат закрыл новости.

— Вы предлагаете провести первое приличное независимое исследование продолжительности жизни и адаптивного резерва ворка на станции, где половина потенциальной выборки не имеет документов, треть попытается ударить исследователя, а оставшиеся продадут оборудование?

— Примерно.

Саларианец посмотрел на Хрека.

— Ты умеешь собирать ворка.

— Да.

Потом на Саэль.

— Вы умеете строить методологию.

— Возможно.

— Ненавижу ваше слово.

Саэль улыбнулась.

— А ты умеешь получать медицинские записи, договариваться и делать так, чтобы нас не убили.

— Это очень оптимистичное описание моей профессии.

Хрек сказал:

— Значит, трое.

Джерат долго молчал.

— Вы понимаете, что всё началось с того, что я хотел спокойно консультировать богатых клиентов на Иллиуме?

— Нет, — сказала Саэль. — Ты говорил, что хотел уйти из бизнеса.

— Неважно.

Хрек поднялся.

— Начнём завтра.

— Нет, — одновременно сказали Саэль и Джерат.

Он посмотрел.

— Почему?

— Потому что сейчас ночь.

— На Омеге всегда ночь.

Джерат прикрыл глаза.

— Он снова прав.

Саэль посмотрела на изолированный контейнер с гетской платформой. Потом на медицинский ключ Хрека. На экране импланта всё ещё находилась отключённая строка телеметрии.

ПОВТОРНАЯ ПЛАСТИЧНОСТЬ: СТАТУС НЕ ОПРЕДЕЛЁН.

Возможно, Цербер задавал неправильный вопрос. Не «может ли Хрек прожить дольше». Не «может ли он адаптироваться второй раз». А более простой. Что вообще является нормальным ворка? И впервые за всю историю знакомства Саэль подумала, что ответ на этот вопрос может оказаться интереснее любого древнего артефакта. Потому что артефакты давно умерли. А ворка всё ещё были здесь.

Часть IV. Выборка

Первый день

К девяти утра по условному времени Омеги Хрек привёл сорок три ворка. Саэль рассчитывала на десять.

Доктор Вейл, которая согласилась предоставить два переносных медицинских сканера, расходные материалы и удалённую консультацию при условии, что Цербер получит анонимизированную копию результатов, рассчитывала максимум на двадцать.

Джерат заранее сказал, что никто не придёт. Поэтому именно он выглядел наиболее недовольным.

— Их сорок три.

Саэль посмотрела на очередь, которая начиналась возле бывшего склада Хрека, продолжалась вдоль стены и заканчивалась уже за поворотом.

— Я умею считать.

— Четыре часа назад их было восемь.

— Хрек поговорил с людьми.

— С ворка.

— Это не меняет смысл предложения.

— Очень меняет. Когда саларианец говорит десяти знакомым, что где-то бесплатно проводят медицинское обследование, из десяти приходит один. Когда ворка сообщает десяти другим ворка, что там дают еду и тридцать кредитов, приходят сорок три.

Хрек появился из соседнего помещения с большим пластиковым контейнером.

— Еды мало.

Джерат посмотрел на него с выражением человека, чьи худшие предположения получили статистическое подтверждение.

— Потому что ты привёл население небольшого корабля.

— Ещё придут.

— Разумеется.

Саэль поставила на стол очередной стерильный набор.

Первоначальная идея была довольно простой. Они хотели собрать хотя бы сотню профилей ворка разного возраста, происхождения и среды обитания, определить диапазон нормальной клеточной активности, посмотреть, насколько часто после выраженной соматической адаптации сохраняются крупные резервы недифференцированных клеток, а заодно проверить гораздо более базовую вещь: действительно ли двадцать лет являлись почти биологическим пределом или всего лишь средней продолжительностью жизни вида, члены которого обычно жили там, где огнестрельная рана считалась бытовым риском.

Вейл оценила идею значительно быстрее, чем Саэль ожидала. И сразу предложила деньги. Не огромные по меркам Цербера, но вполне реальные.

Сто двадцать тысяч кредитов за качественную анонимизированную выборку от двухсот взрослых ворка, включая медицинские показатели, приблизительный возраст, историю основных средовых воздействий и признаки соматической перестройки. Никаких имён, координат проживания или биометрических идентификаторов.

Хрек выслушал предложение и спросил:

— Мне сколько?

Вейл сначала решила, что он говорит о себе.

— Твоя медицинская программа уже оплачивается отдельно.

— Не мне.

Он показал на остальных. Доктор замолчала.

— Участникам?

— Да.

— Мы можем компенсировать время.

— Сколько?

После десятиминутного торга Хрек выбил двадцать кредитов каждому, полное медицинское обследование, копию результатов и оплату лечения тех заболеваний, которые обнаружатся непосредственно во время исследования. Затем потребовал еду. Вейл спросила, зачем еда, если они уже получают деньги. Хрек ответил:

— Потому что еда.

Так в бюджет научного исследования Цербера вошли сто восемьдесят стандартных рационов, большая часть которых исчезла ещё до начала первого полного сканирования. Саэль подумала, что это, возможно, самая этичная операция Цербера, о которой ей когда-либо приходилось слышать. Правда, день только начинался. Первый ворка назвался Краш. Возраст он определил как «много». На просьбу быть точнее ответил:

— Старше Хрека.

Хрек, стоявший рядом, подтвердил:

— Старше.

— Насколько?

Оба посмотрели друг на друга. Краш показал два пальца.

— На два года? — уточнила Саэль.

— Может.

— Тебе семнадцать?

Краш пожал плечами.

— Может.

Саэль внесла в поле возраста диапазон от шестнадцати до восемнадцати. Следующая участница исследования сообщила, что родилась «до того, как большой кроган взорвал старый склад». Джерат попытался найти событие в криминальных архивах Омеги. Обнаружил одиннадцать подходящих взрывов.

— Мне начинает казаться, что медицина ворка была недостаточно развита не из-за отсутствия научного интереса, а потому что любой врач сдался бы на этапе анамнеза.

Саэль не отрывалась от анализатора.

— Запиши диапазон.

— Какой?

— Между первым и последним взрывом.

— Это семь лет.

— Лучше, чем «давно».

Третьему ворка было приблизительно двенадцать. Он когда-то работал на грузовом корабле с почти земной гравитацией, затем несколько лет провёл на добывающей платформе, где искусственная гравитация поддерживалась на уровне 1,6 стандартной. Мышцы ног и нижней части спины были значительно плотнее обычных, сердце крупнее, а структура нескольких сухожилий изменилась так, чтобы выдерживать повышенную нагрузку.

Четвёртый несколько лет жил возле промышленного реактора. Его кожа стала толще, метаболические системы значительно эффективнее связывали несколько распространённых токсинов, зато лёгкие оставались почти стандартными. Пятый удивил даже Вейл. Он потерял левую кисть около двух лет назад. Теперь она снова была на месте. Не искусственная. Не протез. Новая. Чуть меньше правой, с немного другой формой двух пальцев, но полностью функциональная.

— Сколько восстанавливалась? — спросила Саэль.

Ворка пожал плечами.

— Долго.

— Месяц?

— Нет.

— Три?

— Больше.

— Полгода?

Он подумал.

— Может.

Хрек посмотрел на руку.

— Плохая.

— Работает, — ответил тот.

— Пальцы короткие.

— Всё равно работает.

Они несколько секунд смотрели друг на друга. Потом владелец новой кисти ударил Хрека этой самой рукой по плечу. Хрек ответил. Саэль продолжила заполнять форму. Она уже даже не пыталась вмешиваться. К вечеру количество исследованных достигло ста двенадцати. И первые результаты начали разрушать их исходные предположения. Средняя продолжительность жизни действительно была короткой, однако слово «средняя» оказалось важнее, чем большинство справочников заставляли думать.

Они нашли троих ворка старше двадцати. По крайней мере, с высокой вероятностью.

Самому старому было либо двадцать три, либо двадцать четыре; возраст удалось восстановить не по его памяти, а по старому медицинскому импланту, установленному на пиратском корабле почти девятнадцать лет назад, когда врач указал возраст пациента как «приблизительно пять».

Звали его Шарк. Он выглядел старым даже для Саэль.

Кожа стала сухой и плотной, несколько костных выступов на позвоночнике были заметно деформированы, движения потеряли резкость, характерную для большинства ворка. Но он пришёл сам, без помощи, и первым делом потребовал обещанные кредиты вперёд.

— Ты старый, — сказал Хрек.

Шарк ударил его по голове. Хрек отшатнулся.

— Сильный старый.

Шарк удовлетворённо сел на диагностическую платформу. Саэль смотрела показатели и постепенно понимала, что двадцать лет не являлись стеной. Скорее обрывом статистики.

После двадцати резко росло количество отказов органов, хронических воспалений, повреждений, которые регенеративная система уже не успевала компенсировать, и — самое главное — почти полностью исчезали резервы тех самых недифференцированных клеточных кластеров.

У Шарка их практически не осталось.

— Вот почему они стареют, — сказала Саэль.

Вейл появилась на голографическом экране.

— Не обязательно «почему». Но корреляция сильная.

Джерат посмотрел на график.

— То есть организм всю жизнь расходует запас ремонтных деталей.

— Очень грубо.

— Но правильно?

— В общих чертах.

Хрек сказал:

— Запчасти кончаются.

Вейл вздохнула.

— Да.

— Тогда новые сделать.

— Они восстанавливаются, но медленно.

— Сделать быстрее.

Доктор посмотрела на Саэль.

— Знаете, научный процесс с ним одновременно ужасен и удивительно эффективен.

— Я уже привыкла.

Шарк, который до этого слушал, неожиданно сказал:

— Не хочу.

Все повернулись.

— Чего? — спросил Хрек.

— Дольше.

Вейл заинтересовалась.

— Почему?

Шарк показал на собственную грудь.

— Всё болит. Глаза плохо. Спина плохо. Жрать хочется меньше.

Он подумал.

— Плохой старый.

Хрек нахмурился.

— Но сильный.

— Пока.

Саэль впервые задумалась о том, насколько наивным было само выражение «продлить жизнь ворка». Дополнительные годы имели смысл только в том случае, если вместе с ними удастся продлить здоровье. Иначе Цербер всего лишь научится растягивать старость существа, которое эволюционно почти никогда не рассчитывало её переживать. На сто сорок седьмом профиле появился первый ворка, похожий на Хрека. Звали его Теш. Около шестнадцати лет. Основная адаптация — высокая температура.

Несколько лет он работал в металлургическом секторе, где температура воздуха регулярно превышала сорок пять градусов, а охлаждение ломалось настолько часто, что люди и батарианцы использовали специальные жилеты. У Теша изменилась система теплообмена.

Сосудистая сеть возле поверхности кожи стала значительно плотнее, потоотделение — если его можно было корректно так назвать у ворка — эффективнее, а белки, связанные с защитой клеток от теплового стресса, находились на совершенно другом уровне.

Но главное было не это. После крупной перестройки у него сохранилось около тридцати восьми процентов исходного резерва недифференцированных клеток. У большинства исследованных значение находилось между десятью и двадцатью пятью. У Хрека — около пятидесяти двух. Саэль несколько раз перепроверила.

— Ты не единственный.

Хрек посмотрел на Теша.

— Хорошо.

В его голосе не было ни разочарования, ни облегчения. Саэль почему-то ожидала хотя бы одного из двух.

— Тебя это не беспокоит?

— Почему?

— Цербер считал твою реакцию почти уникальной.

— Ошиблись.

— И всё?

Хрек пожал плечами.

— Теперь знают лучше.

Теш смотрел на медицинские изображения.

— У меня тоже можно имплант?

Хрек мгновенно ответил:

— Нет.

Саэль удивилась сильнее самого Теша.

— Почему?

Хрек показал на себя.

— Сначала посмотреть, что будет со мной.

Саэль замолчала. Это было очень простое решение. И очень разумное. Не потому, что Хрек внезапно начал мыслить как исследователь. Он просто не хотел, чтобы другой ворка заходил в ту же неизвестную среду, пока первый ещё не выяснил, опасна ли она. Теш пожал плечами.

— Хорошо.

И потребовал еду. К концу первого дня Хрек всё-таки оказался редким. Но не так, как предполагал Цербер. Из ста семидесяти трёх пригодных профилей выраженный остаточный клеточный резерв после крупной соматической перестройки обнаружили у одиннадцати. Выше сорока процентов — у четырёх. Выше пятидесяти — только у Хрека. Однако Саэль не считала это доказательством врождённой уникальности. Чем подробнее она изучала его историю, тем интереснее становилась другая гипотеза.

Большинство ворка из выборки сталкивались с резкой новой средой. Переезд на планету высокой гравитации. Несколько тяжёлых ожогов. Длительное воздействие одного конкретного токсина. Организм отвечал крупной и относительно быстрой перестройкой, расходуя большой запас клеточных кластеров. У Хрека всё происходило иначе. Его плохой воздух никогда не был одинаково плохим. Хешток. Чужой корабль. Несколько станций. Омега. Технические сектора. Иногда мало кислорода. Иногда много углекислого газа.

Иногда химические примеси. Иногда перегрев. Никогда одна катастрофическая проблема. Десятилетие постоянных небольших проблем.

— Его организм не совершил одну крупную перестройку, — сказала Саэль. — Он делал много маленьких коррекций вокруг одной системы.

Вейл некоторое время молчала.

— Это объяснило бы сохранение резерва.

— Не полностью.

— Нет.

— И Теш?

— Возможно, аналогично. Металлургический сектор тоже нестабилен: температура меняется, примеси меняются, нагрузки разные.

Джерат посмотрел на Хрека.

— Получается, твоё преимущество состоит в том, что ты очень долго жил в плохих условиях, но ни одни из них не были достаточно плохими, чтобы организм запаниковал окончательно.

Хрек подумал.

— Омега.

Саэль рассмеялась.

— Да. Омега.

Возможно, это и было главным. Не уникальная мутация. Не неизвестный ген. Уникально удачная последовательность очень неудачных обстоятельств. Однако оставался имплант. И нейроваскулярная реакция. Такого не было ни у одного из остальных. Пока.

II

Ценность данных стала понятна в двадцать три часа семнадцать минут. Джерат получил первое предложение. Не от Цербера.

— Двести восемьдесят тысяч, — сказал он.

Саэль подняла голову от образцов.

— За что?

— За полную копию.

— Нет.

— Я не сказал, что согласился.

— Кто?

— Компания на Иллиуме. «Атмос Энвайронментал Медикал».

— Настоящая?

— Да. Производят оборудование для колоний, лекарства против хронических последствий гипоксии и несколько видов адаптивных имплантов.

— Зачем им ворка?

— Именно потому, зачем вы думаете. Если выяснить биохимический механизм перестройки лёгочной ткани, можно получить несколько полезных медицинских направлений.

Хрек спросил:

— Сколько мне?

Джерат посмотрел на него.

— Ты начинаешь понимать капитализм подозрительно быстро.

— Сколько?

— Они хотят данные всех.

— Значит, всем.

Саэль улыбнулась.

— Правильно.

Джерат помолчал.

— Тогда прибыль резко уменьшится.

— Это проблема?

— Для меня — эстетическая.

Они решили подготовить предложение на агрегированные данные. Без имён. Без биометрических идентификаторов. Без адресов. Без возможности связать конкретную редкую адаптацию с конкретным ворка. Через двадцать минут компания снизила цену до ста пятидесяти тысяч. Хрек сказал:

— Плохие.

Джерат покачал головой.

— Нормальный торг.

Ещё через час пришёл второй запрос. Добывающий консорциум. Им было интересно понять, насколько быстро ворка способны адаптироваться к определённым промышленным средам и какие условия приводят к необратимым изменениям. Саэль отказала. Хрек спросил почему.

— Потому что следующий вопрос будет: «сколько дней нужно держать ворка в плохом воздухе, прежде чем он станет удобным работником».

Он подумал.

— Да.

Третий покупатель предлагал шестьсот тысяч. За необработанные данные. И отдельную премию за список одиннадцати ворка с высоким остаточным резервом. В комнате стало тихо.

— Кто? — спросил Хрек.

Джерат проверил.

— Прокси. Ещё прокси. Счёт в Терминусе. Потом Омега.

— Кровавая стая?

— Возможно.

Хрек раздражённо посмотрел. Джерат поднял руки.

— Хорошо. С большой вероятностью.

Саэль закрыла предложение.

— Отказ.

— Подождите.

Она посмотрела на саларианца.

— Что?

— Я не предлагаю продавать.

— Тогда?

— Я предлагаю понять, почему список стоит в четыре раза дороже исследования.

Хрек сказал:

— Потому что хотят ворка.

— Именно.

Джерат увеличил предложение. Там находился один интересный параметр. Покупателю не нужны были медицинские изображения. Не нужны были данные о продолжительности жизни. Не нужны были полные профили. Только возраст. Основная адаптация. Остаточный клеточный резерв. Местоположение.

— Это каталог рекрутов, — сказала Саэль.

— Или испытуемых.

Хрек посмотрел на список. Одиннадцать. Включая его.

— Не продавать.

— Не собираемся.

Джерат сделал копию маршрута запроса.

— Зато теперь знаем, сколько стоит информация.

Хрек посмотрел на него.

— Значит, можно продать плохую?

Саларианец медленно улыбнулся. Саэль сразу поняла.

— Нет.

— Почему? — одновременно спросили оба.

— Потому что я уже знаю этот взгляд.

Джерат выглядел оскорблённым.

— Я собирался предложить всего лишь небольшой информационный эксперимент.

— Нет.

— Сильно нет?

— Очень.

Хрек сказал:

— Можно.

Саэль закрыла лицо ладонью.

III

В итоге они продали ложный список. Не полностью ложный. Джерат объяснил, что хорошая дезинформация должна быть хуже правды только в одном месте, иначе покупатель поймёт. Девять профилей были настоящими, но уже публичными — ворка, погибшие, уехавшие или находившиеся за пределами Омеги. Два являлись полностью вымышленными. Ни одного действительного участника исследования. За информацию предложили сорок тысяч авансом. Хрек настоял, чтобы деньги сначала пришли.

Джерат выглядел всё более довольным его развитием. Платёж пришёл. Через сорок минут три группы Кровавой стаи одновременно двинулись к разным районам Омеги. Одна — в давно заброшенный грузовой сектор. Вторая — к старому причалу, где последний ворка из списка жил два года назад. Третья направилась в санитарный блок, который вообще сгорел шесть месяцев назад. Саэль смотрела за их перемещением через камеры и постепенно начинала получать удовольствие.

— Это неправильно.

Джерат сидел рядом.

— Но приятно.

— Да.

Хрек смотрел на деньги.

— Можно ещё.

— Нет.

— Почему?

— Потому что второй раз они проверят лучше.

Джерат повернулся к Саэль.

— Он становится опасен.

— Он всегда был опасен.

— Теперь экономически.

Это действительно было новым.

IV

Ночью Саэль вернулась к гету.

Повреждённая платформа находилась в отдельном грузовом отсеке «Доли», полностью изолированном от корабельных сетей. Внутрь шли только две физические линии: питание с механическим отключателем и односторонний диагностический канал, который не позволял передавать команды обратно.

Она провела первые несколько часов, просто картируя уцелевшую память. Это было сложнее, чем работа с обычным компьютером. Гет не хранился в одном процессоре. Даже выражение «гет» постоянно вводило в заблуждение.

Перед ней находилась мобильная платформа, в которой когда-то работало множество отдельных программ. Они обменивались результатами, голосовали, корректировали решения друг друга и вместе создавали интеллект, значительно более сложный, чем любая программа по отдельности.

Теперь большая часть этих процессов исчезла. Некоторые были повреждены. Некоторые, возможно, ушли в сеть ещё до уничтожения платформы. Остались сорок семь явно активных программ и несколько десятков фрагментов. Этого хватало для автоматической самодиагностики. Для базовой защиты. Для некоторых моторных функций. Но не для того поведения, которое органик назвал бы полноценной личностью. Саэль подключила первый дополнительный вычислительный узел из той же партии.

Количество активных процессов выросло до шестидесяти трёх. Ничего заметного. Второй. Восемьдесят один. Платформа подняла голову. Саэль замерла. Оружия внутри не было. Механизмы ног заблокированы. Но движение всё равно заставило её сердце ускориться. На диагностическом экране появилась строка.

NETWORK?

Саэль не ответила. Через несколько секунд:

NETWORK ABSENT.

Потом:

PROCESS DENSITY INSUFFICIENT.

Она медленно села. Хрек находился за стеклом.

— Что сказал?

— Нас мало.

— Кто «нас»?

Саэль посмотрела на восемьдесят одну активную программу.

— Вот хороший вопрос.

Она добавила третий модуль. Девяносто семь. На экране несколько секунд ничего не происходило. Потом:

CREATOR HARDWARE DETECTED.

Саэль почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось. Платформа видела её омни-инструмент через старый диагностический протокол.

CREATOR PRESENT?

Она могла отключить питание. Вместо этого ввела:

ДА.

Пауза. Затем:

HOSTILITY PROBABILITY HIGH.

Саэль почти рассмеялась. Скорее от напряжения. Она написала:

НЕ НАПАДАЮ.

Ответ появился не сразу.

CURRENT OBSERVATION SUPPORTS CLAIM.

Хрек спросил:

— Умный?

— Немного.

— Сколько нужно для умного?

— Больше.

— Тогда добавить.

— Это может быть опасно.

— Значит, не добавлять.

Она посмотрела на него.

— Ты не хочешь узнать?

— Хочу.

— Но?

Хрек пожал плечами.

— Ты сказала опасно.

Саэль улыбнулась.

— Иногда я забываю, что прогресс действительно существует.

Гет тем временем отправил ещё одну строку.

QUERY: CONSENSUS LOCATION.

Саэль ответила:

НЕДОСТУПЕН.

Долгая пауза.

ACKNOWLEDGED.

Никакой паники. Никакого страха. Никакой просьбы вернуть его «домой». Она вспомнила человеческое представление о разуме как о чём-то, находящемся внутри одного черепа. Для гетов одиночество означало не то же самое, что для органиков. Одинокая платформа буквально становилась глупее. Не в эмоциональном смысле. Математически. При добавлении программ возрастало количество возможных параллельных сравнений, вариантов решения, внутренних проверок. Разум гетов был не содержимым одной машины.

Он был отношением между множеством процессов. Хрек долго смотрел на платформу.

— Как ворка.

Саэль удивилась.

— Почему?

— Один Хрек знает мало. Много ворка знают больше.

— Это применимо к любой расе.

— Нет.

Он показал на гета.

— Он один — хуже.

— Да.

— Ворка тоже.

Она собиралась объяснить, что социальная нехватка знаний и буквальное снижение вычислительной способности — разные вещи. Но потом вспомнила Хешток. Кланы. Короткую жизнь. Отсутствие архивов. Большую часть знаний, которая жила только в других ворка. Может быть, аналогия была не такой плохой.

V

В памяти платформы они нашли странный запрос в три часа ночи. Он не принадлежал самой платформе. И не был связан с атакой на Цитадель. Дата стояла уже после битвы. Кто-то обращался к нескольким публичным информационным узлам пространства Совета, собирая открытые данные. Запросы были машинными. Очень быстрыми. И странно конкретными.

SHEPARD-COMMANDER.

Затем:

EDEN PRIME.

VIRMIRE.

ILOS.

NORMANDY.

Саэль перечитала.

— Это не наши геты.

Джерат, которого она всё-таки разбудила, подошёл к экрану.

— Почему?

— Архитектура обращения другая. И источник не совпадает с сетевыми идентификаторами сил Сарена.

— Что искал?

— Шепарда.

Хрек спросил:

— Мёртвого человека?

— Сейчас — мёртвого. Запрос начался раньше.

Саэль изучала структуру рукопожатия. Что-то в ней не укладывалось. Одно устройство. Один физический источник. Но количество параллельных внутренних подтверждений было огромным. Будто к серверу обращалась не одна программа. И не десятки. Значительно больше.

— Очень плотная платформа, — сказала она.

— Насколько?

— Не знаю.

Запрос проходил через общедоступные узлы, затем исчезал. Кто-то из гетов после поражения Сарена вышел из-за Персеевой Завесы и последовательно шёл по следу человека, уничтожившего Властелина. Джерат спросил:

— Опасно?

Саэль долго смотрела.

— Не знаю.

Хрек раздражённо фыркнул. На этот раз она даже не спорила. Через несколько минут закрыла файл. Запрос не имел отношения ни к ворка, ни к Омеге, ни к их исследованию. Где-то в Галактике один необычно сложный гет искал официально мёртвого человека. Может быть, уже нашёл место, где тот погиб. Может быть, нет. Саэль просто отметила файл для Флота и продолжила работу.

Она никогда не узнает, что спустя некоторое время эта же необычная мобильная платформа получит совершенно другую задачу и встретит Шепарда там, где ни одна из сторон не ожидала увидеть другую. Для неё это был всего лишь ещё один странный запрос в журнале.

VI

В четыре сорок семь утра ложная выборка перестала быть смешной. Джерат получил сообщение.

СПАСИБО ЗА ПРОВЕРКУ.

Под ним:

ТЕПЕРЬ ЗНАЕМ, ЧТО НАСТОЯЩИЙ СПИСОК У ВАС.

Саэль медленно посмотрела на саларианца.

— Твой прекрасный план?

— Имел побочный эффект.

Хрек поднялся.

— Придут.

— Да.

— Сколько?

— Вот это нам и предстоит выяснить.

Снаружи, где-то в глубинах Омеги, начали отключаться камеры. По одной. Не случайно. По маршруту к складу.

Саэль посмотрела на спящих после обследования ворка, на медицинское оборудование, на терминал с данными почти двух сотен существ и поняла, что впервые за всё исследование у них появилась проблема, которую нельзя было решить статистикой.

— Будим всех.

Хрек взял дробовик.

— Теперь правильно.

Часть V. Многие

Второй и третий день

Первое, что сделал Хрек после сигнала тревоги, — не взял оружие. Он выключил свет. Второе удивило Саэль ещё сильнее: вместо того чтобы поставить ворка у входов, он начал отправлять их наружу маленькими группами через разные технические проходы.

— Что ты делаешь?

— Уводим.

— Они могут помочь защищаться.

— Поэтому уводим.

Саэль не поняла. Хрек показал на медицинский терминал.

— Хотят список.

Потом на ворка.

— Вот список.

Только тогда стало ясно. Если нападающие пришли за редкими физиологическими профилями, защищать всех исследованных в одном месте означало собрать им товар в одной комнате. Полтора года назад Хрек, скорее всего, укрепил бы двери. Теперь он рассредоточивал цель.

— Хорошо, — сказала Саэль.

— Знаю.

— Не привыкай.

Через пять минут в помещении остались только те, кто действительно хотел остаться: Тарг, два молодых ворка из группы Хрека, старый Шарк, который категорически отказался идти куда-либо, потому что «ноги уже ходили сегодня», и Теш, чей высокий остаточный клеточный резерв делал его потенциальной целью.

Саэль подошла.

— Ты уходишь.

Теш покачал головой.

— Хрек остаётся.

— Именно поэтому.

Теш показал на собственную грудь.

— Я такой.

— Почти.

— Значит, нужен.

Хрек вмешался:

— Остаётся.

— Хрек.

— Он решил.

Саэль открыла рот. Закрыла. Да. Решил. Это становилось важным словом.

— Хорошо. Тогда держитесь сзади и не геройствуйте.

Оба ворка посмотрели на неё с одинаковым выражением.

— Зря сказала.

Джерат сидел у терминала и изучал маршруты отключённых камер.

— У меня хорошие и плохие новости.

Саэль проверила оружие.

— Начни с хороших.

— Их не Кровавая стая.

Хрек сказал:

— Плохие?

— Их Синие светила.

— Это не сильно лучше.

— Становится ещё хуже. Похоже, кто-то купил у них операцию целиком.

На экране возникли несколько финансовых идентификаторов. Один Саэль узнала. Не название компании. Маркер медицинского брокера с Иллиума. Того самого, который предложил шестьсот тысяч за необработанную выборку.

— Они не просто хотели купить данные.

— Сначала хотели. Теперь решили, что дешевле забрать.

Хрек спросил:

— Сколько заплатили?

Джерат назвал сумму. Ворка задумался.

— Мы стоим больше.

— Рад, что ты нашёл позитивную сторону.

Саэль посмотрела на медицинский архив. Почти двести профилей. Для неё это были люди — пусть слово биологически и не подходило. Для покупателя перед ними находилась карта физиологических ресурсов. Какие ворка переносят токсичную среду. Какие пережили сильную радиацию. Какие адаптированы к высокой гравитации. У кого сохраняется клеточный резерв. Сколько времени занимает перестройка. Где найти каждого.

Если соединить такие данные с системой сканеров, которую Синие светила уже использовали на Омеге, можно было построить чрезвычайно эффективную систему отбора. Не исследования. Закупки.

— Удаляем идентификаторы, — сказала Саэль.

Джерат поднял голову.

— Уже.

— Полностью.

— Тогда мы потеряем возможность повторного наблюдения.

— Да.

Это было больно. Без идентификаторов выборка переставала быть продольным исследованием. Они не смогут через год найти тех же ворка и узнать, кто жив, кто изменился, сколько осталось клеточных кластеров. Хрек сказал:

— Можно спросить потом.

Саэль посмотрела.

— Как найти?

— Они сами придут, если платить.

Она рассмеялась. Иногда научная методология действительно страдала от избытка академического мышления.

— Хорошо. Удаляем.

Джерат нажал подтверждение. Все имена исчезли. Остались только случайные номера. Один из самых ценных медицинских наборов данных о ворка перестал одновременно быть списком потенциальных жертв.

— Теперь они хотят то, чего больше нет.

— Нападающим это пока неизвестно, — заметил Джерат.

Хрек поднял дробовик.

— Скажем.

II

Синие светила действовали значительно профессиональнее Кровавой стаи. Не было криков. Не было демонстративных угроз. Первым пришёл запрос на локальную сеть. Джерат отклонил. Вторым — попытка отключить энергоснабжение. Саэль переключила склад на автономный контур. Третьим шагом они перекрыли два главных выхода. И только после этого прозвучало сообщение.

— Джерат Вос.

Саларианец активировал громкую связь.

— Сегодня удивительно популярное имя.

— Передайте медицинский архив.

— Невозможно.

— Почему?

— Этически сомнительно.

Саэль посмотрела на него. Джерат прикрыл микрофон.

— Что? Иногда я умею использовать слово.

Голос продолжил:

— Тогда передайте терминалы.

— Тоже невозможно.

— Ваша цена?

Хрек подошёл.

— Много.

Джерат отодвинул его.

— Позвольте мне.

— Я торговался с Цербером.

— Именно поэтому начинаю беспокоиться за профессию.

Саларианец снова включил канал.

— Вы заплатили за данные, которых больше не существует.

Пауза.

— Проверим.

Связь оборвалась. Через три секунды в дверь ударил заряд.

III

Взрыв не пробил переборку. Зато уничтожил замок. Хрек и Теш находились по обе стороны прохода. Саэль поняла план только когда первая фигура вошла внутрь. Хрек не стрелял. Теш тоже. Они позволили двум бойцам пройти. Третьего Хрек ударил прикладом. Теш одновременно толкнул второго в первого. Коридор оказался слишком узким для длинных винтовок. Началось то, что ворка называли хорошей дистанцией. Саэль ненавидела хорошую дистанцию.

Она видела только фрагменты: чья-то рука, вспышка щита, Хрек, исчезающий за спиной человека, Теш, получающий удар по лицу и отвечающий так, будто это являлось частью приветствия. Первый противник сумел отступить. Второй упал. Третий выстрелил. Пуля попала Тешу в живот. Он согнулся. Хрек увидел. Не бросился к нему. Вместо этого выстрелил в потолок. Саэль сначала решила, что он промахнулся. Потом увидела старую трубу пожарной системы. Вода обрушилась на проход. Человек в тяжёлой броне ничего не почувствовал.

Но пол стал скользким. Он сделал шаг. Нога ушла. Хрек врезался в него плечом. Оба рухнули. Саэль перегрузила щит второго бойца и крикнула Тешу:

— Назад!

Тот держался за живот.

— Нормально.

— Это кровь!

— Да.

— Значит, назад!

Теш посмотрел на Хрека. Хрек даже не повернулся.

— Делай.

Это было достаточно. Теш ушёл. Саэль заметила. Полтора года назад другой ворка счёл бы отступление доказательством слабости. Хрек не только сам научился отступать, когда это было рационально. Он начал передавать эту норму другим. Не проповедью. Не воспитанием. Одним приказом. Возможно, культуры тоже адаптировались быстрее, чем казалось.

IV

Вторая группа вошла через вентиляцию. Это было почти оскорбительно. Хрек услышал их за минуту.

— Там.

Саэль посмотрела на схему.

— Они не пройдут. Канал слишком узкий.

Хрек молчал. Она вспомнила, как сама полтора года назад лезла следом за ним по каналу, который тоже считала слишком узким.

— Ладно. Пройдут.

Джерат закрыл несколько заслонок.

— Не все.

Внутри системы раздались удары. Потом стрельба. Хрек поднял голову.

— Застряли.

— Хорошо.

— Нет.

— Почему?

— Начнут резать.

Через несколько секунд старый металл действительно начал светиться. Плазменная горелка. Джерат быстро посмотрел на карту.

— Если вскроют здесь, выйдут прямо за медицинским отсеком.

Саэль увидела другой маршрут.

— Можно открыть внешнюю продувку.

Саларианец посмотрел.

— Там вакуум.

— На семь секунд.

— В вентиляции люди.

— Они в броне.

— Не вся броня герметична.

Саэль замерла. Это было одно из тех решений, которые выглядели иначе, когда противник переставал быть точкой на карте. Хрек сказал:

— Не надо.

Она посмотрела.

— Почему?

— Есть другое.

— Какое?

Он взял с пола снятый кинетический щит одного из нападавших. Разбил прикладом корпус. Вытащил батарею. Саэль уже начинала понимать.

— Нет.

Хрек сунул батарею в сервисный люк.

— Хрек.

— Сейчас громко.

Он замкнул контакты. Громко оказалось недостаточно точным словом. Взрыв внутри вентиляционного канала не был большим, но ударная волна прошла по металлическим коробам на десятки метров. Плазменная горелка погасла. Через секунду кто-то внутри начал очень громко ругаться. Живой. Саэль облегчённо выдохнула.

— Ты знал, что их не убьёт?

Хрек подумал.

— Почти.

— Хрек.

— Броня.

— «Почти» и «броня» — это не расчёт.

— Работало.

Джерат произнёс:

— К сожалению, у него уже достаточно успешных экспериментов, чтобы начать считать себя инженером.

Саэль почувствовала настоящий ужас.

— Никогда больше так не говори.

V

Старый Шарк сидел у медицинского терминала. Никто не поручал ему эту позицию. Он просто решил, что ходить слишком тяжело, а здесь хороший стул. Когда один из бойцов Синих светил всё-таки проник через боковой вход, Шарк посмотрел на него, поднял медицинский сканер и бросил. Прибор весил почти восемь килограммов. Попал точно в голову. Наёмник упал. Шарк посмотрел на разбитое оборудование.

— Плохой сканер.

Саэль закричала:

— Он стоил двенадцать тысяч!

Шарк пожал плечами.

— Теперь плохой.

Вейл, подключённая удалённо, сказала:

— Цербер оплатит.

Саэль замерла.

— Ты всё ещё слушаешь?

— Разумеется.

— Подкрепление?

— Не отправляла.

— Почему?!

— Вы не просили.

Хрек, стрелявший из-за стены, крикнул:

— Теперь просим!

Вейл ответила совершенно спокойно:

— Принято.

Джерат посмотрел на потолок.

— Когда-то мне казалось, что Цербер пугает именно тем, что вмешивается без спроса.

Саэль перезарядила пистолет.

— Наслаждайся прогрессом.

VI

Синие светила отступили через четыре минуты. Не разбитыми. Они просто поняли, что время работает против них. Церберовская группа приближалась. А ещё хуже — информация о перестрелке дошла до людей Арии. На Омеге существовало множество правил, которые нигде не были записаны. Одно из них звучало приблизительно так: можно стрелять почти в кого угодно, если последствия не создают Арии лишней работы.

Вооружённый штурм медицинского пункта с десятками ворка, стрельбой в вентиляции и отключением энергии постепенно превращался именно в такую работу. Последний наёмник ушёл. Хрек не преследовал. Это Саэль тоже заметила. Он подошёл к Тешу. Рана оказалась тяжёлой, но не смертельной. Хрек присел рядом. Ударил его по плечу. Теш ответил.

— Живой.

— Да.

— Хорошо.

Хрек посмотрел на кровь.

— Теперь организм будет чинить.

Вейл сказала через динамик:

— При таком повреждении прежде всего медицинский гель и хирургия.

Хрек посмотрел на потолок.

— Потом организм.

— Да.

— Значит, оба.

Это было ещё одно маленькое изменение. Раньше лечение и адаптация для него существовали почти как взаимоисключающие вещи: либо тело справляется, либо нет. Теперь он начинал воспринимать медицину не как попытку заменить организм, а как способ дать ему лучшие условия. Цербер мог гордиться. Саэль решила никогда им об этом не говорить.

VII

На третий день количество профилей достигло четырёхсот двенадцати. Хрек оказался редким. По-настоящему. Не единственным. Но редким. У семнадцати ворка обнаружился аномально высокий остаточный клеточный резерв после выраженной адаптации. У пятерых — выше сорока процентов. У двух — выше пятидесяти. Хрек был одним.

Вторым оказался ворка по имени Орш, примерно восемнадцати лет, который большую часть жизни провёл на кораблях и, как Хрек, никогда не жил достаточно долго в одной экстремальной среде, чтобы пережить единственный резкий соматический переход.

Но между ними существовала разница. Имплант. Орш не демонстрировал признаков вторичной активации. Хрек демонстрировал. Вейл несколько раз повторила анализ.

— Это может быть вызвано вмешательством.

— То есть Цербер создал особенность, которую собирался изучать? — спросила Саэль.

— Возможно, усилил существующую склонность.

— Очень удобное объяснение.

— Наука редко удобна.

Хрек сказал:

— Значит, я редкий.

Саэль кивнула.

— Да.

— Насколько?

Джерат быстро посчитал.

— Если наша выборка хоть сколько-то репрезентативна, высокий резерв вроде твоего встречается меньше чем у одного процента. Вторичную реакцию мы пока видели только у тебя.

Хрек задумался.

— Хорошо?

Саэль ответила:

— Это просто факт.

Он посмотрел.

— Хорошо.

Ей пришлось рассмеяться. Но затем Вейл открыла ещё один показатель. Возраст клеточных кластеров. У Хрека они были необычны. Не моложе. Не более активны сами по себе. Часть сохраняла признаки многократного перехода между состояниями стресса и покоя.

— Его организм уже делал это раньше, — сказала Вейл.

— Что?

— Не полноценную вторую адаптацию. Но несколько раз начинал перестройку и останавливал, когда условия менялись.

Саэль вспомнила его жизнь. Хешток. Корабль. Станция. Другая станция. Омега. Плохой воздух одного состава. Потом другого. Потом третьего.

— Поэтому резерв не исчерпан.

— Вероятно.

Хрек сказал:

— Я много раз почти менялся.

— Да.

— Значит, тренировался.

Вейл собиралась возразить. Остановилась.

— В очень грубом смысле.

Хрек оскалился.

— Знаю.

Саэль посмотрела на него и поняла, что это правильная степень уникальности. Хрек не был генетическим чудом. Не новым этапом эволюции. Не существом, которое должно изменить понимание всей расы. Он оказался редким сочетанием индивидуальной физиологии и очень конкретной истории жизни. Если бы ребёнком он остался на Хештоке, возможно, стал бы обычным ворка. Если бы попал сразу на мир высокой гравитации, организм потратил бы резерв на мышцы и сердце. Если бы тяжело обгорел — на кожу.

Вместо этого жизнь постоянно давала ему небольшие проблемы. И организм всё время оставлял часть ответа на потом. Странным образом Хрек оказался похож на самого себя психологически. Не строил далёких планов. Но всегда оставлял возможность сделать что-нибудь ещё.

VIII

Данные действительно продали. Но только одну версию. Агрегированную. Без идентификаторов. Без координат. Без возможности вычислить Хрека, Орша или остальных редких участников. Покупателями стали две медицинские организации с Иллиума и Цитадели, производитель систем жизнеобеспечения для колоний и — после долгого обсуждения — Цербер. Последний заплатил больше всех. Джерат распределил деньги. Сорок процентов ушло участникам. Часть — на медицинские расходники и будущие обследования.

Часть — Хреку и его группе за организацию. Небольшой процент — Джерату. Саэль спросила:

— Насколько небольшой?

— Настолько, насколько требует мой душевный покой.

— Число.

— Неважно.

Хрек посмотрел транзакции.

— Много.

Джерат закрыл экран.

— Никогда не обучайте ворка финансовой грамотности.

Саэль своей доли не взяла. Вместо неё попросила полный научный набор для Мигрирующего Флота. Не медицинские данные конкретных ворка. Методику. Алгоритмы оценки пластичности. Общие результаты. Вейл согласилась. Саэль уже представляла, какое выражение будет у руководителя медицинской секции, когда инженер, отправленный за гетскими деталями, вернётся с почти первой нормальной базой физиологии ворка. Затем вспомнила гета. И поняла, что ворка окажутся только второй по сложности частью отчёта.

IX

Они включили платформу ещё один раз перед отлётом. Саэль хотела проверить, сохранилось ли поведение после отключения дополнительных модулей. Сорок семь процессов. Платформа почти не реагировала. Добавили первый узел. Шестьдесят три. Второй. Восемьдесят один. Третий. Девяносто семь. Гет поднял голову.

NETWORK ABSENT.

Саэль написала:

ДА.

Пауза.

CONSENSUS UNAVAILABLE.

Хрек сидел рядом с отключённым имплантом.

— Ему плохо одному?

Саэль задумалась.

— Не знаю, применимо ли «плохо».

— Глупее.

— Да.

— Значит, плохо.

Платформа отправила новый запрос.

ADDITIONAL PROCESSES AVAILABLE?

Саэль ответила:

ДА.

У неё были ещё два модуля. Хрек посмотрел на контейнеры.

— Добавить?

Саэль очень хотела. Это было почти физическое желание. Посмотреть, где находится граница. Когда простой набор сервисных ответов станет разговором. Когда несколько десятков процессов превратятся в то, что органик без сомнений назовёт разумом. Именно поэтому она не добавила.

— Нет.

Хрек кивнул. Платформа ждала. Затем:

REASON?

Саэль замерла. Это был первый вопрос, не являвшийся системным. Не «где сеть». Не «есть ли процессы». Почему. Она медленно ввела:

РИСК.

Пауза.

RISK TO CREATOR?

Она написала:

ДА.

Ещё одна пауза.

ACKNOWLEDGED.

Хрек посмотрел.

— Он понял.

— Возможно.

— Опять.

— С ним особенно.

Платформа продолжала стоять неподвижно. Саэль неожиданно спросила:

ТЫ ХОЧЕШЬ БОЛЬШЕ ПРОЦЕССОВ?

Ответ появился быстро.

PREFERENCE REQUIRES SUFFICIENT PROCESS DENSITY.

Она перечитала несколько раз. Джерат, наблюдавший сзади, тихо произнёс:

— Это либо очень умный ответ, либо очень глупый.

Саэль улыбнулась.

— Именно.

Чтобы решить, хочет ли гет стать умнее, ему сначала нужно было стать достаточно умным, чтобы иметь то, что органики назвали бы желанием. Граница между вычислением и личностью оказалась не линией. Она была количеством. Связями. Контекстом. Хрек спросил:

— Если добавить, станет другим?

— Да.

— Тогда этот умрёт?

Саэль повернулась.

— Нет.

— Но будет другой.

Она посмотрела на платформу. Девяносто семь процессов. Добавь ещё тридцать — решения изменятся. Добавь тысячу — получится интеллект совершенно другого уровня. Но те девяносто семь не исчезнут. Они станут частью большего.

— Не знаю, — сказала она.

Хрек подумал.

— Странные.

— Очень.

— Хорошо.

— Почему?

— Интересно.

Она согласилась.

X

В журнале внешних запросов всё ещё лежал файл о неизвестной гетской платформе, ищущей Шепарда. Саэль собиралась отправить его на Флот вместе с остальными материалами и почти закрыла, когда заметила последнюю временную отметку. Запрос повторился. Уже после официального объявления о гибели командира.

SHEPARD-COMMANDER.

STATUS: DECEASED — UNCONFIRMED BY GETH OBSERVATION.

Следующий запрос:

SSV NORMANDY — LOSS LOCATION.

Саэль проверила источник. Снова один физический маршрут. Снова структура обмена, будто внутри работало необычно много процессов. Потом запрос исчез. Больше не повторялся.

— Что? — спросил Джерат.

— Тот гет.

— Ищущий Шепарда?

— Да.

— Понял, что тот мёртв?

Саэль посмотрела на последнюю строку.

— Похоже, решил проверить сам.

Хрек спросил:

— Зачем?

Она пожала плечами.

— Может быть, Шепард его заинтересовал.

— Гет интересуется человеком.

— Похоже.

Хрек посмотрел на изолированную платформу.

— Ты интересуешься гетом.

— Да.

— Значит, нормально.

Саэль не нашла возражения. Она закрыла файл. Где-то далеко необычная мобильная платформа гетов уже шла по следу человека, которого вся галактика считала мёртвым. Впоследствии органики дадут ей имя. Но пока она была всего лишь множеством программ, задающих один и тот же вопрос.

XI

Фоновая новость пришла на третий вечер. Её почти никто не заметил. В одном из баров Омеги экран показывал сообщения Терминуса: торговые маршруты, нападения пиратов, локальные конфликты, очередную дипломатическую перепалку между человеческими колонистами и батарианскими интересами. Затем появилась короткая строка.

ПОТЕРЯНА СВЯЗЬ С ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ КОЛОНИЕЙ НА ПЕРИФЕРИИ.

Причина неизвестна. Альянс пока не комментирует. Вероятная версия — рейдеры или работорговцы. Новость занимала экран меньше двадцати секунд. Саэль заметила, потому что рядом был Хрек. Он перестал есть.

— Что?

Хрек смотрел на экран.

— Люди исчезли.

— Да.

— Все?

— Похоже.

Он подумал.

— Как ворка?

У Саэль внутри что-то неприятно сжалось.

— Не думаю.

— Почему?

Она собиралась ответить «потому что это другое». Но раньше уже совершала эту ошибку. Считала разные странности одной системой. Потом, наоборот, слишком быстро разделяла их.

— Не знаю.

Джерат прочитал сообщение.

— Колония маленькая. Терминус. Такое случается.

Саэль посмотрела.

— Часто исчезает всё население?

Он не ответил сразу.

— Нет.

На экране уже шла реклама Инициативы «Андромеда». Яркое изображение другой галактики. Новые миры. Новая жизнь. Новый старт. Хрек смотрел.

— Далеко.

— Очень.

— Сколько лет?

— Больше шестисот.

Он рассмеялся.

— Глупо.

Саэль улыбнулась. Для существа, которое считало тридцать лет почти абстракцией, путешествие длиной шесть веков действительно выглядело как шутка. Экран снова сменился. Пропавшая колония исчезла из новостей. Но Саэль запомнила. Не потому, что знала, что за ней стояло. Она не знала. Пока никто почти не знал. Просто после первой истории она приобрела привычку не доверять событиям, которые слишком легко помещались в слово «обычное».

XII

Перед возвращением на Флот Саэль ещё раз проверила Хрека. Имплант оставался отключён. Нейроваскулярная перестройка замедлилась. Не остановилась полностью. Но вернулась почти к базовому уровню.

— Оставляем выключенным, — сказала она.

Хрек сидел напротив.

— Сколько?

— Пока Вейл не разберётся.

— Долго?

— Не знаю.

Он тяжело вздохнул.

— Плохое слово.

— Я знаю.

Саэль передала ему медицинский ключ.

— Он твой.

— Был мой.

— Теперь официально.

— Что значит?

— Что Цербер подтвердил право окончательного решения за тобой. Они не включат систему удалённо. Физический передатчик мы сняли. Без твоего согласия никаких новых функций.

Хрек посмотрел на маленький ключ.

— Цербер хороший?

Саэль задумалась.

— Нет.

— Плохой?

— Тоже слишком просто.

Джерат, собиравший вещи, сказал:

— Это организация. В ней много людей с разными причинами делать очень сомнительные вещи ради целей, которые иногда действительно имеют смысл.

Хрек посмотрел.

— Значит, как Омега.

Саларианец подумал.

— Ужасающе, но неплохо.

Саэль добавила:

— Вейл, кажется, действительно хочет понять твою физиологию и не хочет тебя убить.

— Хорошо.

— Но организация, которая ей платит, однажды может решить, что данные важнее твоего согласия.

— Тогда уйду.

— Не всегда можно просто уйти от Цербера.

Хрек посмотрел на неё.

— Уже уходил.

Она улыбнулась.

— Справедливо.

XIII

Прощание снова оказалось коротким. Саэль должна была вернуться на Флот. Джерат собирался на Иллиум, где, по его словам, ему предстояло «убедить несколько людей, что он никогда не занимался торговлей ворка, за исключением случая, когда сам продал им ложных ворка». Хрек оставался на Омеге. Саэль стояла возле посадочного шлюза.

— Мы заработали достаточно, чтобы продолжить исследование без Цербера.

— Да.

— Если захочешь.

— Да.

— Вейл всё равно будет следить за медицинскими данными, когда мы сами ей их отправим.

— Да.

— Имплант не включать.

Хрек молчал.

— Хрек.

— Без гета.

— Без чего угодно, пока не разберёмся.

Он задумался.

— Плохо.

— Но согласен?

— Да.

Саэль облегчённо выдохнула.

— Хорошо.

Хрек ударил её по плечу. Она ответила. На этот раз немного сильнее.

— Лучше, — сказал он.

Джерат стоял рядом. Хрек повернулся. Саларианец заранее поднял руку.

— Можно без этого?

Хрек ударил. Джерат ответил.

— Ненавижу традиции.

— Хороший старый.

— И это тоже.

Саэль вошла в шлюз. Перед закрытием обернулась. Хрек всё ещё стоял там. Не махал. Ворка не имели привычки превращать расставание в церемонию. Она вспомнила его слова. Большая Галактика. Раньше он считал встречу чем-то, что просто происходит или не происходит. Теперь Саэль подозревала, что Хрек впервые начал допускать другую мысль. Что некоторые встречи можно планировать. Возможно, так и начиналась его самая странная адаптация. Не клеточная. Не нервная. Не к воздуху. К будущему.

XIV

Через пять часов после её отлёта доктор Вейл получила окончательную сводку. 412 субъектов. 17 — высокий остаточный клеточный резерв. 5 — выраженно высокий. 2 — более 50%. 1 — подтверждённая вторичная нейроваскулярная реакция после первой значительной соматической специализации. Субъект: ХРЕК. Она несколько минут смотрела на последнюю строку. Затем закрыла файл. Не передала его Призраку. Он не занимался этим проектом лично и, вероятно, даже не знал имени Хрека.

В огромной структуре Цербера существовали дела несравнимо важнее одного ворка. В соседнем закрытом массиве находились отчёты проекта стоимостью миллиарды кредитов, где врачи пытались восстановить тело человека, погибшего больше года назад. На другом сервере хранились предложения исследований интерфейсов между органическим мозгом и синтетическими системами. Где-то ещё аналитики пытались понять, почему человеческие колонии на окраинах пространства начинали исчезать.

Хрек был маленькой строкой среди огромного количества странностей. И это было хорошо. Пока. Вейл сделала одну дополнительную запись:

НЕ ПЫТАТЬСЯ ВОСПРОИЗВЕСТИ РЕАКЦИЮ НА ДРУГИХ ВОРКА ДО ОПРЕДЕЛЕНИЯ РИСКА.

Подумала. И добавила:

СОГЛАСИЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО.

Затем отправила документ в архив. На другом конце Галактики необычная гетская мобильная платформа тем временем продолжала искать след человека по имени Шепард. На окраине Терминуса ещё одна человеческая колония перестала отвечать на вызовы. А на Омеге Хрек вернулся в старый склад, проверил работу воздухоочистителя и обнаружил, что Тарг снова добавил к адаптеру новый провод.

— Что это?

Тарг поднял голову.

— Лучше.

Хрек посмотрел на провод. Потом на предупреждающую надпись Саэль. Потом снова на Тарга. Полтора года назад он бы пожал плечами. Теперь сказал:

— Сначала проверить.

Тарг нахмурился.

— Работает.

— Знаю.

Хрек взял диагностический прибор.

— Но почему?

Тарг несколько секунд смотрел на него так, словно видел впервые. А потом сел рядом. Это заняло почти час. И где-то в середине этого часа Хрек вдруг поймал себя на мысли, что рассчитывает показать результат Саэль, когда она приедет в следующий раз. Не если. Когда. Он ничего не сказал. Просто продолжил проверять провод.