Человек, которого не считают опасным

06:12
Вавилон 5

Вир Котто обнаружил государственный кризис между первой и второй чашкой чая. Это было неудобно.

Первая чашка предназначалась для пробуждения. Вторая — для приобретения минимального желания разговаривать с соотечественниками. Государственные кризисы следовало, по мнению Вира, обнаруживать не раньше третьей.

На столе лежали одиннадцать грузовых деклараций. Все они были совершенно правильными. Именно поэтому Вир перечитывал их уже в четвёртый раз.

За окном дипломатической резиденции медленно вращался внутренний цилиндр «Вавилона 5». Искусственное утро разливалось по садам далеко внизу. С этой высоты люди выглядели маленькими и занятыми, и Вир иногда завидовал им. Наверняка у большинства существовали проблемы, которые можно было решить, не посылая официальную ноту правительству. Он снова посмотрел на декларации.

После бомбардировки Центавр-Прайма восстановление планеты шло медленно. Некоторые районы столицы уже сияли новыми фасадами, потому что на Центавре существовал древний политический закон: если у государства осталось достаточно денег либо гордости только на одно, ремонтировать следовало дворец. Провинциям повезло меньше. Особенно восточному континенту. Там были разрушены водные магистрали, энергетические сети и несколько атмосферных перерабатывающих комплексов. Через три дня туда должен был отправиться груз, собранный центаврианской диаспорой, частными домами и несколькими гуманитарными организациями Лиги. Очистители воды. Медицинские генераторы. Запасные энергомодули. Семь промышленных реакторов малой мощности. И двадцать четыре тысячи контейнеров продовольствия. Вир два месяца унижался перед торговцами, чиновниками и банкирами, чтобы собрать всё это.

Теперь в одиннадцати декларациях значилось, что груз перенаправлен.

Получатель:

Императорское управление стратегического восстановления.

Место доставки:

Комплекс Рашок-17.

Вир никогда не слышал о Рашок-17. Но это ещё ничего не значило. Империя была большая, бюрократия — ещё больше. Он вызвал справочную систему.

— Рашок-17.

Компьютер подумал.

— Данные отсутствуют.

Вир нахмурился.

— Императорское управление стратегического восстановления.

— Организация зарегистрирована восемнадцать дней назад.

Это ему не понравилось.

— Руководитель?

— Министерство внутренней безопасности.

Теперь Вир отложил чашку.

Чай внезапно перестал казаться важным.

На экране появилось имя:

МИНИСТР ДУРЛА.

Вир тихо сказал:

— Ох.

Потом подумал.

И добавил:

— О-о-ох.

06:47

Императорский дворец, Центавр-Прайм

Лондо Моллари стоял у окна и смотрел на город, который когда-то мечтал прославить. С высоты дворца столица выглядела почти прежней. Это было одним из преимуществ большой высоты. Разрушенные кварталы исчезали за крышами. Выжженные площади превращались в тёмные пятна. Даже строительные краны издали выглядели праздничными флагштоками. Империи всегда лучше смотрелись из дворцов. Лондо давно это заметил. Позади него находился Шив’кала. Лондо не оборачивался.

— Семь реакторов, — сказал он.

— Да.

— Предназначенных для гражданского восстановления.

— Теперь предназначенных для иных целей.

Лондо сжал бокал.

— Каких?

Дракх не ответил.

Лондо улыбнулся своему отражению в стекле.

— Ах да. Я забыл. Императору совершенно необязательно знать, для чего его империи нужны реакторы.

— Вам нужно знать то, что необходимо для исполнения вашей функции.

— Моей функции.

Он повторил слова медленно, словно пробуя дешёвое вино. На левом плече что-то шевельнулось. Хранитель просыпался. Лондо почувствовал знакомое давление у основания черепа. До этого момента он ещё мог говорить свободно.

Очень скоро — нет.

— Эти реакторы пойдут на Рашок?

Шив’кала молчал.

Значит, да.

Лондо повернулся.

— Там что-то строят.

Дракх слегка наклонил голову.

— На Центавр-Прайм много строительства.

— Вы становитесь похожи на политиков.

— Это оскорбление?

— Одно из худших, какие я знаю.

Хранитель крепче обвился вокруг шеи. Мир на мгновение раздвоился. Лондо закрыл глаза. Когда открыл их, свободы осталось совсем немного. Он подошёл к письменному столу.

— Я хочу поговорить с послом Котто.

Шив’кала смотрел на него.

— Зачем?

— Потому что он раздражает меня. Иногда это полезно для кровообращения.

— Разговор будет контролироваться.

— Разумеется.

Лондо сел. Теперь требовалось придумать, как предупредить Вира о том, о чём нельзя было предупреждать. К счастью, много лет дипломатической службы научили его одному: когда нельзя сказать правду, иногда остаётся возможность солгать достаточно необычно.

07:18

Вавилон 5

Связь с дворцом появилась неожиданно. Вир почти опрокинул чашку.

— Император Моллари ожидает.

Он вскочил.

— Сейчас?

— Сейчас.

— Я… да. Конечно. Соединяйте.

Экран вспыхнул. Лондо сидел за столом. Выглядел он плохо. Не больным. Хуже. Уставшим.

Вир видел эту усталость всё чаще и не понимал её происхождения.

— Ваше величество.

— Вир.

На экране рядом с Лондо стоял незнакомый придворный. Не совсем рядом. Чуть дальше, вне центра изображения. Вир заметил это и сразу понял: разговор не частный.

— Я получил ваши бумаги о поставках.

— Да, ваше величество. Как раз хотел связаться с вами. Возникла небольшая…

— Я всё одобрил.

Вир замолчал. Лондо смотрел прямо в камеру.

— Всё?

— Полностью.

— Включая изменение назначения?

— Особенно его.

Вир почувствовал, как внутри что-то опустилось.

— Понимаю.

— Нет, не понимаете.

Лондо улыбнулся.

— Но это обычное для вас состояние.

Вир моргнул. Когда-то такое замечание просто обидело бы его. Теперь он услышал интонацию. Слишком резкую. Слишком нарочитую.

Лондо продолжил:

— Вы ведь помните нашу поездку на Корели?

Вир совершенно точно никогда не ездил с Лондо на Корели.

— Конечно.

— Прекрасное место.

Лондо откинулся назад.

— Особенно мост.

Вир молчал.

— Как назывался тот мост?

— Э…

— Ну же, Вир.

На лице Лондо появилось раздражение. Настоящее или сыгранное — понять было невозможно. Вир лихорадочно думал.

— Мост императора Турона?

— Нет.

— Мост Семи Домов?

— Нет!

Лондо ударил ладонью по столу.

— Боги, Вир, иногда я поражаюсь, как вы вообще пережили детство.

Придворный рядом с ним едва заметно улыбнулся.

Лондо сказал:

— Мост, который строили с двух берегов.

И отключился. Вир ещё несколько секунд смотрел на пустой экран.

Потом произнёс:

— Мы никогда не были на Корели.

Компьютер благоразумно не ответил.

08:03

Грузовой сектор «Вавилона 5»

— Значит, император лично приказал не выполнять приказ императора?

Зак Аллан стоял возле контейнеров, заложив руки за спину.

Вир нервно ходил перед ним.

— Нет.

— Хорошо.

— Он лично приказал выполнить приказ, который, возможно, хотел, чтобы я не выполнял.

Зак подумал.

— Теперь стало понятнее.

— Правда?

— Нет.

Вир остановился. Перед ними возвышались ряды контейнеров. На каждом — знак Центаврианской Республики и голубая полоса гуманитарного груза. На некоторых уже появились новые пломбы Министерства внутренней безопасности.

— «Мост, который строили с двух берегов», — повторил Зак.

— Да.

— Может быть, просто мост?

— Мы не были на Корели.

— Может, он был.

— Лондо терпеть не может Корели.

— Почему?

— Там запретили азартные игры после полуночи.

Зак кивнул.

— Убедительно.

Вир смотрел на контейнеры. Лондо редко говорил прямо даже тогда, когда мог. Но когда не мог — становился особенно странным. Мост. Два берега. Поставка. Вир вдруг остановился.

— Мне нужны точки отправления пожертвований.

— Что?

— Реакторы. Откуда они прибыли?

Зак проверил планшет.

— Три с Бракоса. Два с минбарской территории. Один куплен здесь. Последний…

Он нахмурился.

— Последний ещё не прибыл.

— Где?

— Транспорт «Кортана». Выход из гиперпространства в одиннадцать сорок.

Вир посмотрел на него. Мост строили с двух берегов. Часть груза уже здесь. Часть ещё нет.

— Если нельзя остановить отправление отсюда…

Зак понял.

— Можно остановить то, что ещё не пришло.

Вир улыбнулся.

Потом улыбка исчезла.

— Я собираюсь нарушить прямой приказ императора.

— Возможно.

— Я посол.

— Да.

— Это может закончить мою карьеру.

Зак посмотрел на него.

— У вас была карьера?

Вир оскорблённо открыл рот.

Зак усмехнулся.

— Простите. Не удержался.

— Теперь я понимаю, почему Гарибальди вас любил.

— Он редко употреблял именно это слово.

09:26

Центавр-Прайм

Министр Дурла вошёл в тронный зал быстрым шагом. Лондо наблюдал за ним. Ему всё меньше нравился этот человек. И всё больше — именно поэтому — нравился Шив’кале. Это сочетание давно перестало быть случайностью.

— Ваше величество.

— Министр.

— Мы получили подтверждение от посла Котто?

— Вир получил мой приказ.

— Исполнит?

Лондо пожал плечами.

— Вир способен исполнить приказ, если дать ему достаточно времени, подробные инструкции и кого-нибудь, кто будет время от времени напоминать, где верх.

Дурла улыбнулся.

— Тогда проблем не будет.

Лондо тоже улыбнулся.

— Нет.

Он надеялся, что ошибается. То есть надеялся, что Вир окажется достаточно умён, чтобы создать огромную проблему. Хранитель шевельнулся. Лондо почувствовал чужое внимание. Улыбка осталась. Он научился этому. Тело могло принадлежать им. Лицо — иногда ещё ему.

10:41

Вавилон 5

Вир получил официальный приказ Министерства внутренней безопасности в 10:41.

В нём было девять страниц. Он прочитал первую. Потом последнюю. Остальные, как правило, существовали для того, чтобы первая и последняя выглядели законными.

Приказ требовал немедленно передать весь гуманитарный груз представителям министерства. Внизу находилась личная подпись Дурлы. Вир вызвал его. Министр ответил через три минуты.

— Посол Котто.

— Министр.

— Надеюсь, распоряжение понятно.

— Не совсем.

Дурла посмотрел на него почти с сочувствием.

— Какая часть?

Вир почувствовал знакомое желание отступить.

Дурла был человеком, рядом с которым это происходило естественно. Он говорил спокойно, не повышал голоса и никогда не выглядел угрожающим. Именно такие люди обычно оказывались наиболее опасными.

— Рашок-17 отсутствует в гражданском реестре.

— Военный объект.

— Реакторы покупались для гражданских районов.

— Приоритеты изменились.

— Люди там останутся без энергии.

— Республика переживает трудные времена.

— Именно поэтому им нужна энергия.

Дурла немного наклонился к экрану.

— Посол Котто, ваше назначение состоит в представлении интересов императора, а не в их определении.

Вир замолчал. Вот здесь обычно он уступал. Он прекрасно знал эту часть себя. В детстве достаточно было, чтобы старший родственник изменил тон, и Вир уже начинал сомневаться, действительно ли хотел вторую порцию. Лондо много лет пытался вытравить это из него. Иногда жестоко. Иногда смешно. Однажды — при помощи меча и торговой палатки дрази.

Вир вдохнул.

— Я согласен.

Дурла явно ожидал другого.

— Что?

— Моё дело — представлять интересы императора.

— Именно.

— Поэтому я должен убедиться, что приказ действительно соответствует его интересам.

— Вы разговаривали с ним.

— Да.

— Тогда вопрос закрыт.

Вир подумал о мосте.

— Нет.

Дурла перестал улыбаться.

— Будьте осторожны, посол.

Вир почувствовал, как вспотели ладони.

— Я стараюсь.

— Вы находитесь далеко от Центавр-Прайма и, возможно, забыли, насколько быстро меняются обстоятельства дома.

— Возможно.

— Ваша семья всё ещё здесь.

Это было произнесено мягко. Почти между прочим. Вир замер.

Дурла продолжил:

— Надеюсь, у них всё хорошо.

Вир смотрел на него.

Сердце билось слишком быстро. Вот она. Граница. Старая версия Вира уже перешла бы её назад. Извинилась бы. Сделала вид, что ничего не произошло. Он очень хотел это сделать. Вместо этого услышал собственный голос:

— Министр.

— Да?

— Если ещё раз пожелаете здоровья моей семье таким тоном, я буду вынужден предположить, что ей что-то угрожает.

Дурла прищурился.

— Вы неправильно меня поняли.

— Тогда мы оба можем быть счастливы.

Вир улыбнулся. Он надеялся, что улыбка выглядит увереннее, чем он себя чувствовал.

— Потому что в противном случае мне пришлось бы официально уведомить президента Альянса, службу безопасности станции и представителей нескольких Великих Домов, что министр внутренней безопасности угрожает семье императорского посла.

Дурла молчал.

— Это было бы очень неприятно, — добавил Вир. — Бумаги. Расследования. Вопросы.

Пауза.

— Вы изменились, Котто.

Вир хотел ответить что-нибудь эффектное.

Ничего не придумал.

Поэтому сказал:

— Да.

Связь оборвалась. Вир ещё секунд десять сидел совершенно неподвижно. Потом встал. Дошёл до двери. Зак ждал снаружи.

— Как прошло?

— Отлично.

— Руки трясутся.

Вир посмотрел. Действительно.

— Я не говорил, что мне понравилось.

11:39

Гиперпространство, транспорт «Кортана»

Капитан Лерако не любил сюрпризы. Особенно сюрпризы, которые появлялись на дисплее в виде двух центаврианских крейсеров.

— Идентификация?

— Императорский флот.

— Почему они здесь?

Офицер связи пожал плечами.

— Требуют перейти под сопровождение.

— До «Вавилона 5» осталось шестнадцать минут.

— Они требуют изменить курс.

Лерако посмотрел на грузовую декларацию.

Один реактор. Четыре медицинских энергоблока. Оборудование водной очистки. Он выругался.

— Связь с Виром Котто.

— Мы всё ещё в гиперпространстве.

— Тогда передайте узким лучом через ретранслятор.

— Это займёт…

— Передайте.

На внешнем экране первый крейсер приблизился. Не угрожающе. Пока.

11:47

Вавилон 5

— Они уже перехватили «Кортану», — сказал Зак.

Вир смотрел на схему. Два центаврианских крейсера. Один грузовой транспорт. До точки выхода из гиперпространства — меньше десяти минут.

— Они не станут стрелять.

Зак посмотрел на него.

— Уверены?

Вир подумал.

— Нет.

— Хорошо. Просто проверял.

Пришло сообщение капитана. Вир прочитал. Крейсеры требовали передать груз.

— Мне нужен шаттл.

Зак поднял голову.

— Нет.

— Что?

— Вы дипломат. Это наша работа.

— Это центаврианские корабли.

— Именно.

— Они не будут слушать вас.

— А вас будут?

Вир задумался.

— Тоже нет.

— Тогда зачем лететь?

— Потому что иногда люди ведут себя чуть осторожнее, когда объект проблемы физически находится перед ними.

Зак смотрел на него.

— Это плохой план.

— Я знаю.

— Очень плохой.

— Да.

— Гарибальди бы его одобрил.

— Значит, совсем плохой.

Через четыре минуты они уже шли к докам.

12:06

Императорский дворец Шив’кала вошёл без приглашения. Лондо сидел за обедом.

— Ваш Вир доставляет трудности.

Лондо продолжал резать мясо.

— Мой Вир?

— Посол Котто.

— Не знал, что владею им.

Дракх подошёл ближе.

— Он отказался передать груз.

— Удивительно.

Лондо положил нож.

— Возможно, у мальчика наконец появился позвоночник.

— Вы предупреждали его?

Хранитель ожил. Лондо почувствовал удар боли. Он схватился за край стола.

— Нет.

Шив’кала смотрел. Лондо не мог солгать напрямую. Не теперь.

— Я приказал ему выполнить распоряжение.

Это было правдой. Боль ослабла.

— Тогда почему?

Лондо улыбнулся.

— Потому что Вир всегда был ужасен в выполнении распоряжений.

Шив’кала ещё некоторое время изучал его. Потом ушёл. Лондо дождался закрытия двери. Только после этого позволил себе выдохнуть. На тарелке лежало мясо. Он больше не хотел есть.

— Давай, Вир, — тихо сказал он.

Хранитель шевельнулся. Лондо замолчал.

12:31

Пространство у «Вавилона 5»

Шаттл был маленьким. Крейсер — нет. Эта разница становилась значительно убедительнее, когда оба находились рядом. Вир сидел в кресле второго пилота. Зак управлял шаттлом.

— Напомните, зачем я здесь?

— Потому что это была ваша идея.

— Я знаю. Просто надеялся, что за последние десять минут появилась другая причина.

На экране возник командир центаврианского крейсера. Молодой. Слишком молодой для капитана такого корабля. Значит, хорошая семья.

— Посол Котто. Возвращайтесь на станцию.

— Я хочу поговорить.

— Мы получили распоряжение Министерства внутренней безопасности.

— Я тоже.

— Тогда вы знаете, что груз подлежит конфискации.

— Передаче.

Командир нахмурился.

— Что?

— В приказе написано «передаче», а не «конфискации».

— Какая разница?

— Юридическая.

Вир понятия не имел, существовала ли эта разница. Но Лондо когда-то говорил ему: если вы произносите слово «юридический» достаточно уверенно, девять человек из десяти начинают подозревать, что забыли важный закон. Командир оказался одним из девяти.

— У меня имеется императорская директива.

— Покажите.

— Она секретная.

— Тогда я не могу проверить её подлинность.

— Посол…

— Капитан, я являюсь официальным представителем императора при Межзвёздном Альянсе.

Это звучало внушительно. Особенно если не уточнять, что большую часть недели официального представителя никто никуда не приглашал.

— Если вы откроете огонь по грузовому судну в зоне контроля «Вавилона 5», инцидент немедленно станет международным.

Командир раздражённо сказал:

— Мы не собираемся открывать огонь.

Вир почувствовал облегчение. Не показал.

— Прекрасно.

— Мы поднимемся на борт.

— Капитан «Кортаны» не разрешит.

— Тогда мы сделаем это без разрешения.

Зак тихо произнёс:

— Вир.

Он видел другой крейсер. Тот начал сближение. Вир смотрел на экран. Нужно было что-то сделать. Быстро. Сильные люди, как ему всегда казалось, знали, что делать. Лондо знал. Шеридан знал. Г’Кар почти всегда выглядел так, будто знал, даже когда явно импровизировал. Вир не знал. И вдруг подумал: возможно, это никогда не было правдой. Возможно, они просто выбирали раньше, чем страх успевал закончить разговор.

— Капитан, — сказал Вир, — если ваш корабль приблизится к «Кортане» ещё на десять километров, я пристыкуюсь к ней первым.

Командир удивился.

— И?

— И поднимусь на борт.

— Это ничего не изменит.

— Изменит.

Вир наклонился к камере.

— Вам придётся решить, хотите ли вы, чтобы первая военная операция Центаврианской Республики после войны закончилась задержанием собственного посла перед камерами «Вавилона 5».

Молчание.

— А если кто-нибудь случайно выстрелит, — продолжил Вир, — возможно, даже его смертью.

Зак медленно повернул голову. Вир не смотрел на него.

— Вы угрожаете собой?

— Честно говоря, капитан, меня самого удивляет этот план.

Командир смотрел на него долго.

— Вы не настолько важны.

Вот это было больно. Потому что было правдой. Вир сглотнул.

— Возможно.

Потом неожиданно понял.

— Но Лондо важен.

Командир чуть изменился.

— Император назначил меня лично.

Вир продолжил:

— Если я погибну при исполнении его официальных обязанностей от рук центаврианского военного корабля, кто-то обязательно задаст вопрос, почему.

Тишина.

— И тогда придётся показать ваш секретный приказ.

Теперь командир понял. Вир тоже. Впервые за весь день он почувствовал, что стоит на твёрдой земле.

— Вы не можете позволить себе арестовать меня, — сказал он. — Не можете позволить себе убить меня. И не можете позволить себе объяснить, зачем вы здесь.

Командир ничего не ответил. Вир улыбнулся.

— А я могу позволить себе выглядеть идиотом. Я занимаюсь этим профессионально много лет.

Зак закрыл рот рукой. Связь отключилась. На тактическом экране крейсер прекратил сближение. Вир выдохнул.

— Получилось?

Зак посмотрел на него.

— Пока.

— Хорошо.

— Вы действительно собирались пристыковаться?

Вир подумал.

— Не знаю.

— Великолепно.

— Это важно?

Зак улыбнулся.

— Возможно, именно поэтому получилось.

14:15

Центавр-Прайм, восточная провинция

Старая женщина по имени Мера Видрон сидела на ступенях разрушенного дома и смотрела, как рабочие снова запускают насос. Она никогда не слышала имени Вир Котто. Не знала, что такое «Вавилон 5». Не интересовалась Межзвёздным Альянсом. Последние месяцы её мир состоял из четырёх улиц, цистерны с водой и очереди за продовольствием.

Насос ожил. Из трубы сначала пошла коричневая жидкость. Потом прозрачная. Рабочие закричали. Кто-то засмеялся. Мера достала чашку. Через несколько дней сюда должны были прибыть новые очистители.

Если, конечно, политики снова чего-нибудь не решат. Она не знала, что за много световых лет от неё маленький нервный мужчина только что поставил собственную жизнь на дипломатический блеф ради того, чтобы эти очистители вообще добрались до планеты. Так обычно и выглядела история, пока происходила.

Для одного — страшное решение.
Для другого — вода из крана.

15:03

Вавилон 5

Победа длилась двадцать семь минут. Потом пришёл второй приказ. Все центаврианские счета, связанные с гуманитарной программой, замораживались.

— Они не могут этого сделать, — сказал Вир.

Представитель банка посмотрел на него через экран.

— Уже сделали.

— На каком основании?

— Проверка финансирования иностранных организаций.

— Это деньги центаврианских граждан.

— Некоторые пожертвования поступили через Лигу неприсоединившихся миров.

— Это гуманитарные пожертвования!

Банкир выглядел искренне сочувствующим. Что делало всё ещё хуже.

— Мне жаль.

Связь оборвалась. Вир опустился в кресло. Зак стоял рядом.

— Что теперь?

— Теперь мы проиграли.

— Быстро.

— Они быстрее.

Вир смотрел на счета. Без оплаты портовых сборов остальные грузы никуда не уйдут. Без страховки перевозчики откажутся. Без валютных гарантий никто не даст топливо. На мгновение ему захотелось просто прекратить. Он сделал всё, что мог. Больше, чем обычно. Он спорил с Дурлой. Полетел навстречу крейсеру. Обманул капитана. Разве этого недостаточно?

Эта мысль была очень приятной. Поэтому Вир ей не доверял. Он вызвал список доноров. Частные дома. Купцы. Религиозные фонды. Несколько иностранных организаций. Один пункт заставил его остановиться.

ФОНД ВОССТАНОВЛЕНИЯ НАРНА.

Вир моргнул.

— Зак.

— Да?

— Нарны пожертвовали деньги на восстановление Центавр-Прайма?

— Небольшую сумму.

— Почему?

Зак пожал плечами.

— Спросите их.

Вир уже вызывал связь.

15:29

Нарн

Та’Лон слушал молча. Он больше не был просто воином, встреченным Шериданом много лет назад. Теперь в нём появилась та спокойная тяжесть, которую Вир всё чаще замечал у нарнов, переживших слишком много, чтобы тратить время на показную ярость.

— Значит, ваше правительство заблокировало деньги.

— Да.

— Которые предназначались вашим людям.

— Да.

Та’Лон задумался.

— Очень по-центавриански.

Вир вздохнул.

— Я ожидал этого.

— Тогда зачем позвонили?

— Деньги вашего фонда проходили через независимый счёт.

— Да.

— Его ещё не заблокировали.

Та’Лон понял.

— Вы хотите провести остальные платежи через нас.

Вир приготовился к отказу. Вместо этого нарн спросил:

— Это незаконно?

— На Центавр-Прайм — вероятно.

— Хорошо.

Вир моргнул.

— Хорошо?

— Если бы было законно, вы бы не звонили мне.

Вир не знал, что сказать.

Та’Лон продолжил:

— Сколько времени?

— Несколько часов.

— Передавайте документы.

— Почему вы помогаете?

Та’Лон посмотрел на него.

— Потому что однажды центавриане уничтожили наш мир.

Вир опустил глаза.

— Именно поэтому я спрашиваю.

— Именно поэтому я отвечаю.

Та’Лон говорил спокойно.

— Мы хорошо знаем, что происходит, когда люди в столице решают, что обычные граждане являются допустимой ценой за политику.

Вир поднял голову.

— Это не прощение.

— Я не просил.

— Хорошо.

Та’Лон чуть улыбнулся.

— Потому что я не предлагал.

Связь закончилась. Вир сидел несколько секунд.

Потом сказал:

— Это был самый дружелюбный разговор с нарном в моей жизни.

Зак пожал плечами.

— Планка низкая.

17:50

Императорский дворец

Лондо получил доклад во время заседания. Семь министров обсуждали восстановление флота. Восемь — экономику. Трое говорили одновременно. Никто не слушал остальных.

То есть правительство функционировало нормально. Секретарь положил перед Лондо записку.

ГУМАНИТАРНЫЕ СРЕДСТВА ПЕРЕВЕДЕНЫ ЧЕРЕЗ НАРНСКИЙ ФОНД.
ОТПРАВКА ПРОДОЛЖАЕТСЯ.
ПОСОЛ КОТТО ОТКАЗАЛСЯ ИСПОЛНИТЬ РАСПОРЯЖЕНИЕ МИНИСТЕРСТВА.

Лондо прочитал дважды. Потом прикрыл рот рукой. Министр обороны решил, что император кашляет. На самом деле Лондо пытался не рассмеяться.

Нарны.

Вир использовал нарнский фонд для спасения центаврианской гуманитарной операции от центаврианского правительства. Г’Кар бы оценил. Возможно, даже слишком. Шив’кала стоял далеко у стены. Лондо знал, что тот наблюдает. Поэтому положил записку.

— Министр Дурла.

— Ваше величество?

— Посол Котто нарушил ваше распоряжение.

Дурла напрягся.

— Да.

— Накажите его.

Тишина. Лондо смотрел на него.

— Разумеется, ваше величество.

— Не слишком сурово.

Шив’кала едва заметно повернул голову.

Лондо добавил:

— Он всё-таки глупец, а не предатель.

Хранитель оставался спокойным. Хорошо. Когда заседание закончилось, Лондо остался один.
Почти. Он подошёл к окну. Город светился.

— Глупец, — повторил он.

На этот раз с улыбкой.

— Молодец.

18:32

Вавилон 5

Наказание пришло быстро. Официальный выговор. Временное ограничение полномочий. Запрет на самостоятельные финансовые операции от имени Республики.

Вир прочитал документ.

— Могло быть хуже, — сказал Зак.

— Меня только что официально признали неспособным распоряжаться деньгами.

— Вы дипломат. Это почти повышение.

Вир посмотрел на него.

— Вы сегодня особенно веселы.

— День хороший.

— Почему?

— Никого не застрелили.

Вир задумался.

— Действительно.

— Низкие стандарты помогают.

На экране появилось подтверждение. «Кортана» пришвартована. Реактор разгружен. Остальные корабли получили финансирование. Первый транспорт должен был уйти на Центавр-Прайм в 20:00. Вир посмотрел на список.

Получилось. Не полностью. Часть груза всё-таки конфисковали утром. Два энергомодуля уже отправили неизвестно куда. Но основное он удержал. Почему-то это не ощущалось победой. Скорее временным прекращением поражения. Наверное, взрослость, подумал Вир, в значительной степени состояла именно из этого открытия.

19:44

Транспорт «Сантар»

Капитан Лерако стоял на мостике. На экране раскрылась точка перехода. За ней лежал гиперпространственный маршрут к Центавр-Прайм. Позади «Сантара» двигались ещё четыре корабля. Гуманитарный конвой. Маленький. Медленный. Беззащитный. Зато настоящий.

— Есть разрешение на переход.

Лерако кивнул.

— Пошли.

Корабли один за другим исчезли в водовороте. На одном из них находились реакторы. На другом — очистители воды. На третьем — лекарства. Ни один не перевозил ничего, что вошло бы в великие книги истории. Никаких новых видов оружия. Никаких древних технологий. Никаких артефактов. Только вещи, необходимые для того, чтобы завтра несколько десятков тысяч людей смогли продолжить обычную жизнь.

Иногда именно поэтому их было труднее всего защитить.

21:17

Вавилон 5

Вир наконец вернулся в свои комнаты. Снял куртку. Сел. Потом снова встал. Сделал чай. Забыл о нём. Через десять минут чай остыл. На столе мигал индикатор личного сообщения. Отправитель не был указан. Вир открыл.

На экране появилось только одно предложение:

МОСТ ДОСТРОЕН.

Он смотрел на слова долго. Очень долго. Потом засмеялся. Тихо. Не потому что было смешно. Потому что иногда облегчение не знает, каким способом выйти наружу.

Лондо.

Значит, понял правильно. А значит, Лондо действительно не мог сказать прямо. Эта мысль уничтожила улыбку. Вир перечитал сообщение. Почему не мог? Кто был рядом? Почему каждое общение становилось страннее? Почему Лондо иногда говорил одно, а глазами почти умолял услышать другое? Вир уже несколько месяцев складывал эти вопросы. Они пока не составляли ответа. Только форму отсутствующего ответа. Он сохранил сообщение.

Потом передумал. Удалил. Потом проверил, действительно ли оно удалено. И только после этого заметил, что руки снова дрожат. Вир посмотрел на них. Утром они дрожали после разговора с Дурлой. Днём — в шаттле. Теперь — здесь. Он сжал пальцы.

Много лет Вир считал страх доказательством собственной слабости. Лондо тоже иногда считал. Его семья — почти всегда. Сегодня Вир впервые допустил другую мысль. Возможно, слабость определяется не тем, дрожат ли руки. Возможно, она начинается тогда, когда из-за этого перестаёшь ими что-нибудь делать. Он тут же почувствовал себя ужасно мудрым. Это ему не понравилось.

— О боги, — сказал Вир пустой комнате. — Я начинаю говорить как Г’Кар.

22:03

Центавр-Прайм Лондо пил. Хранитель спал. Это давало ему несколько минут. Иногда десять. Иногда меньше. Цена свободы постепенно разрушала печень. Лондо находил это почти поэтичным. Перед ним лежали два отчёта. Первый сообщал, что реакторы Рашок-17 задерживаются. Второй — что гуманитарный конвой уже вошёл в систему. Он открыл карту восточного континента. Несколько районов были отмечены жёлтым. Электроэнергия восстановлена частично. Вода — на сорока процентах. Через неделю будет лучше. Если дракхи не найдут новый способ всё испортить.

Лондо поднял бокал.

— За вас, Вир.

Никто не ответил. Это было хорошо.

Лондо выпил. Потом заметил своё отражение.

Старик.

Император.

Раб.

Учитель человека, которому слишком долго говорил, что тот слаб. Его вдруг посетила неприятная мысль. Может быть, он ошибался. Нет. Не совсем. Вир действительно был слабым. Когда-то. Но Лондо привык считать слабостью мягкость, неловкость, неспособность унизить человека прежде, чем тот унизит тебя. На Центавре именно это обычно называли силой. Возможно, именно поэтому история Республики выглядела так, как выглядела.

Хранитель шевельнулся. Время закончилось. Лондо успел только прошептать:

— Не становись мной.

Потом чужая воля вернулась.

23:48

Вавилон 5

Вир почти заснул, когда пришло последнее сообщение. Конвой достиг Центавр-Прайм. Пять кораблей. Потерь нет. Разгрузка началась. Он прочитал. Выключил экран. Лёг. Через минуту снова включил. Прочитал ещё раз. Потом окончательно выключил. День закончился.

Вир Котто не победил Министерство внутренней безопасности. Не спас Республику. Не обнаружил дракхов. Не освободил Лондо. Утром следующего дня Дурла всё ещё будет министром. Лондо всё ещё будет сидеть на троне. Рашок-17 всё ещё будет существовать. Великие Дома всё так же будут заниматься Великими Домами. И сам Вир, вероятно, снова будет нервничать перед очередным неприятным разговором.

Изменилось совсем немного. Несколько кораблей долетели туда, куда должны были. Несколько реакторов не исчезли на секретном объекте. Несколько городов получат электричество. В одной восточной провинции завтра снова заработают насосы. Для истории это был почти ничтожный результат. Для людей, которые там жили, — весь результат, который имел значение.

Вир лежал в темноте. Он подумал о Лондо. О странной фразе. О мосте, который строят с двух берегов. Возможно, Лондо имел в виду только груз. Возможно — не только. Один берег находился здесь. Другой — на Центавр-Прайм. Между ними становилось всё больше тьмы. Но пока кто-нибудь продолжал строить с обеих сторон, мост ещё существовал. Вир закрыл глаза.

Завтра он снова будет послом страны, которую почти никто не хотел видеть. Снова будет извиняться за решения, которых не принимал. Снова пытаться понять человека, который когда-то был ему начальником, потом другом, потом императором, а теперь становился чем-то, чему Вир пока не находил названия. И, скорее всего, снова будет бояться. Это раздражало. Он надеялся, что со временем страх исчезнет. Но пока приходилось работать с тем, что есть.

За несколько минут до полуночи Вир Котто наконец заснул. Его руки больше не дрожали. Только потому, что он спал. До конца пути оставалось ещё очень далеко.