Братья по списку

Братья по списку

Часть первая. До первого выстрела

Торен Сарр — поверхность Истваана III

Перед высадкой Сарр получил сообщение от Дарека Венна: тот просил вернуть точильный камень, когда всё закончится. Сообщение пришло по закрытому каналу, уже после последней проверки снаряжения, и было настолько неуместным, что Сарр улыбнулся под шлемом. Венн годами пользовался одним и тем же куском тёмного камня, хотя на борту хватало оборудования для обслуживания любого оружия Легиона. Он утверждал, что ручная работа позволяет почувствовать повреждение раньше, чем его обнаружат инструменты.

Сарр ответил, что камень давно стёрся и забирать уже нечего. Венн прислал короткое ругательство. На этом разговор закончился. Теперь, стоя среди разбитых статуй Хорового города, Сарр машинально коснулся поясной сумки. Камень лежал там, завёрнутый в ткань. Он собирался вернуть его ещё три похода назад. У подножия монумента умирал истваанский солдат. Осколок разворотил ему таз; кровь пропитала длинную серую куртку и стекала между плитами. При приближении легионера человек попытался поднять оружие, но смог лишь сдвинуть его на несколько сантиметров. Сарр поставил сапог на ствол и посмотрел через площадь, туда, где его отделение зачищало последние помещения административного здания.

Сопротивление почти закончилось. Несколько огневых точек ещё удерживались в верхних ярусах, однако организованной обороны больше не существовало. Истваанцы сражались упорно, иногда с отчаянной изобретательностью, но от этого война становилась только длиннее. Она не становилась равной.

— Ты ведь мог остаться, — произнёс человек у его ног.

Сарр опустил взгляд. Солдат говорил не с ним. Его глаза были направлены куда-то за плечо легионера, к ступеням монумента, где лежал второй человек в такой же куртке.

— Я сказал ему… — губы раненого дрогнули. — Я сказал, что они не будут стрелять в нижних кварталах.

Сарр поднял болтер и прекратил разговор.

Он не испытывал ни удовольствия, ни сомнений. Мир восстал против Империума; Легион прибыл восстановить Согласие. Остальное относилось к последствиям решения, принятого задолго до того, как его отделение ступило на площадь. На общем канале заговорил командир взвода, распределяя новые рубежи. Сарр подтвердил приказ, дождался своих и повёл их к восточной стороне здания. Там находился вход в служебные уровни, отмеченный на захваченной схеме. Только на ступенях он заметил, что воздушный коридор над кварталом пуст. Последние транспортные аппараты ушли некоторое время назад. Обычно вслед за штурмовыми силами прибывали дополнительные боеприпасы, машины, подразделения закрепления. Теперь небо оставалось чистым.

— Резерв задерживается, — сказал брат Хелл.

— Значит, справимся сами, — ответил Сарр. — Проверяй нижние помещения. Нам ещё принимать снабжение.

Он сказал это с уверенностью, которой пока ничто не противоречило.

Дарек Венн — орбита Истваана III

Венн видел сообщение Сарра на внутреннем дисплее и не удалял его.

Это было глупо. Через несколько часов переписка уже ничего не значила бы, а сохранять её представлялось почти непристойным: словно он хотел оставить себе подтверждение того, что до последнего момента всё выглядело обыденно. Но большой палец каждый раз останавливался над командой очистки.

В оружейной палубе пахло смазкой и горячим металлом. Легионеры занимались снаряжением, разговаривали вполголоса, проверяли затворы. Никто не задавал вопросов, на которые уже получил ответы в закрытых собраниях. Те, кому не доверяли этих ответов, находились внизу. Венн знал, что собираются сделать. Он не обслуживал орудия, не видел боеприпасов и не присутствовал при решениях высшего командования, но ему сообщили достаточно. Высадка была отбором. В первую волну отправили тех, чья верность могла оказаться направлена не туда, когда Воитель потребует от Легиона следующего шага. В этом объяснении не было места Сарру. Поэтому Венн научился думать о нём отдельно.

Сарр не был слабым. Не был трусом. Он не спорил с приказами на поле боя, не прикрывался старым именем Легиона и не смотрел на ктонян свысока, как делали некоторые ветераны с Терры. Он просто имел неприятную привычку выслушивать рассуждение до конца, а затем задавать вопрос, после которого всем становилось ясно, что они согласились слишком рано. На одном из собраний Венн сказал, что люди, управляющие Империумом издалека, начинают считать завоёванные миры своими владениями. Сарр ответил, что ради этого они и завоёвывают миры: чтобы однажды ими управляли без легионеров.

Венн тогда принял его слова за очередную попытку возразить. Позже кто-то вспомнил их. Теперь Сарр был на поверхности.

Венн снял шлем, положил его рядом и принялся проверять боевой нож. На клинке сохранилась длинная зазубрина после последней кампании. Он провёл по ней пальцем, надавил сильнее, чем требовалось, и почувствовал, как кожа разошлась. Напротив сидел Острен, один из тех, кто ещё вчера обсуждал предстоящее с почти радостным ожесточением. Венн ожидал услышать от него что-нибудь про очищение рядов или неизбежность выбора. Но Острен молчал и смотрел на свои руки.

— На поверхности твои? — спросил Венн.

Тот поднял глаза.

— У всех на поверхности свои.

Ответ прозвучал спокойно. После него разговор уже не мог стать прежним.

Торен Сарр

Предупреждение пришло по нескольким каналам сразу.

В первый миг Сарр решил, что противник проник в сеть. Голоса перебивали друг друга; кто-то требовал подтверждения, кто-то ругался, кто-то передавал координаты убежищ. Среди помех повторялись слова «вирусная бомбардировка» и имя капитана Саула Тарвица из Детей Императора. Сарр замер возле открытой двери. За ней Хелл осматривал распределительный щит, пытаясь понять, какие нижние уровни ещё получают питание.

— Подтверди источник, — приказал Сарр связисту.

Брат Эмрис переключил приёмник, затем другой. Его пальцы быстро двигались над наручным блоком.

— Передают наши. Несколько подразделений. Предупреждение распространяют по наземной сети.

— С орбиты подтверждение есть?

— Нет ответа.

Сарр вызвал взводного. Тот потребовал уходить под землю и герметизировать помещения. На вопрос о противнике командир не ответил; лишь повторил приказ, на этот раз так резко, что спорить стало невозможно. Они знали, что может сделать вирусное оружие. В учебных материалах не показывали всего, но показывали достаточно. Сарр повернулся к отделению, указал на лестницу и начал спускаться последним, проверяя, чтобы никто не задержался. Лишь на втором пролёте пришла мысль, которую он до этого старательно обходил: у истваанцев не было кораблей, способных провести такую бомбардировку.

Он связался с Венном. Вызов остался без ответа. На третьем пролёте они встретили гражданских.

Люди собрались возле тяжёлой двери в убежище: служащие, рабочие, несколько раненых, женщина с двумя детьми. При появлении Астартес они отступили, но расходиться было некуда. Сарр увидел у одного мужчины армейские ботинки под гражданскими брюками. Ещё час назад этого хватило бы для задержания. Теперь легионер схватил его за плечо и отодвинул от панели управления. Дверь была заблокирована изнутри. Хелл ударил по ней кулаком. За створкой кто-то закричал, затем послышался спор. Сарр включил внешний усилитель и приказал открыть, пригрозив пробить замок. Это подействовало быстрее любых объяснений. Внутри находилась насосная камера, переоборудованная под убежище. Старые герметизирующие механизмы ещё работали; на стенах висели дыхательные маски, рассчитанные на аварии в городских коммуникациях. Часть помещения занимали резервуары. Воздух пах ржавчиной, человеческим потом и стоялой водой. Сарр направил Хелла к вентиляции, Эмриса — к щиту, остальных расставил у входа. Гражданские протискивались между ними, стараясь не касаться зелёной брони. Один мужчина упал; женщина позади него едва не прошла по его руке, но остановилась и помогла подняться.

На канале вновь заговорил взводный.

— Закрывайтесь немедленно.

Сарр посмотрел на лестницу. По ней спускались ещё люди. Они слышали предупреждение, переданное дальше по зданию, и теперь бежали, не понимая, сколько времени осталось.

— Ещё несколько секунд, — сказал он.

— Их нет.

Он приказал запирать дверь.

Брат Лорс остался снаружи. Он подхватил последнего ребёнка и передал его Сарру через сужавшийся проход, затем развернулся к людям на лестнице. Возможно, собирался задержать их, чтобы они не заклинили механизм. Возможно, хотел протолкнуть ещё одного. Створка сомкнулась прежде, чем Сарр успел позвать его обратно. Тот ударил по металлу снаружи.

— У меня повреждён наплечник, — сказал Лорс по связи.

Сарр посмотрел на панель. Замки уже начали втягиваться в гнёзда.

— Найди отдельное помещение. Герметизируйся.

— Здесь нет…

Связь оборвалась на вдохе.

Из-за двери донёсся другой звук. Много людей одновременно начали бить по ней руками. Сарр положил ладонь на металл. Он ещё мог приказать открыть. Несколько секунд назад это решение казалось тяжёлым, но вполне определённым. Теперь за створкой находился его брат, и сержант поймал себя на том, что ищет исключение — техническую возможность, приказ старшего, любую причину сделать то, чего не сделал бы ради остальных.

Хелл стоял рядом.

— Вентиляция закрыта, — произнёс он. — Мы изолированы.

Сарр убрал руку.

Дарек Венн

Объявление о начале операции не содержало имён. Венн надел шлем и некоторое время слушал сухие подтверждения, проходившие по внутренним каналам. Всё происходило с привычной точностью: разрешение, проверка, исполнение. Так начинались сотни ударов Великого крестового похода. Он знал, как выглядит корабль, готовящийся уничтожить врага. Ему пришлось напомнить себе, что теперь враг находится среди своих. Это не помогло.

Когда Сарр вызвал его, Венн успел увидеть позывной прежде, чем канал исчез. Вызов длился совсем недолго. Он не знал, дошёл ли бы ответ до поверхности, если бы он попытался. Он не попытался. На обзорном экране планета медленно поворачивалась под флотом. Облака скрывали часть материка; в промежутках между ними виднелись тёмные пространства города. Никаких людей с такой высоты не было видно. Никаких отдельных подразделений. Никакого Сарра у входа в административное здание.

Венн заставил себя смотреть. Он ожидал вспышек, вспучивающихся облаков, видимого удара. Первые изменения оказались почти незаметными. Оператор увеличил изображение, но и тогда происходящее напоминало движение тумана над улицами.

Кто-то позади произнёс:

— Теперь не смогут колебаться.

Венн повернул голову. Он не увидел, кто сказал это, и не стал спрашивать, кого именно тот имел в виду. Когда началось горение, сомнений в масштабе уже не осталось. Свет растёкся по поверхности, соединил кварталы, поднялся над ними. Облака вспыхнули снизу, словно в них открыли огромные двери печей.

Венн посмотрел на список контактов. Позывной Сарра всё ещё находился там.

Торен Сарр

Сначала умерли голоса за дверью.

Лорс больше не выходил на связь. Люди снаружи перестали стучать, но через металл ещё доносился шум — влажный, неровный, слишком тихий для того, что должно было происходить с таким количеством тел. Один из гражданских внутри убежища начал произносить имена. Он повторял три имени по кругу и каждый раз ждал, будто кто-то мог отозваться. Сарр приказал не снимать дыхательные маски и следить за уплотнениями. Сам он проверял показания брони, хотя они не менялись. Сделал это пять раз подряд, затем заставил себя остановиться.

Хелл подошёл к нему.

— Это наши корабли.

Сержант не ответил.

— Других здесь нет. Они знают наши позиции.

— Я знаю.

Хелл замолчал, но не ушёл. Он ждал чего-то ещё: объяснения, возражения, приказа связаться с командованием. Сарр ощущал это ожидание почти физически. Отделение привыкло получать от него следующий шаг. Даже когда обстановка рушилась, оставалось действие, которое превращало людей обратно в боевую единицу. Теперь он мог лишь велеть им стоять у закрытой двери.

— Возможно, ошибка в целеуказании, — сказал Эмрис.

Никто не посмотрел на него. Эта мысль уже приходила каждому, и каждый успел отвергнуть её, не желая произносить вслух. Сарр попытался представить Воителя, которому сообщают о случившемся. Увидел знакомое лицо, гнев, немедленные приказы спасать тех, кого ещё можно спасти. Это представление было ясным, убедительным и совершенно бесполезным: бомбы сбросили с кораблей его флота. Наземную связь оборвали. Транспорты ушли заранее. Сержант вспомнил состав высадки. Вспомнил, кто оказался рядом с ним и кто остался наверху. Отдельные решения, прежде выглядевшие случайными, начали складываться с такой точностью, что ему захотелось прекратить думать.

Он вызвал Венна ещё раз. Ответа не было. Затем пришёл огонь.

Убежище содрогнулось. Свет погас, вернулся красным и снова исчез. С потолка посыпался бетон. Один резервуар сорвало с креплений; Хелл и ещё двое подхватили его прежде, чем он раздавил людей у стены. По дверным уплотнениям пошёл дым. Сарр приказал всем отойти и направил отделение удерживать аварийную переборку внутреннего отсека. Жар нарастал медленно, неумолимо. Люди прижимались к полу. Женщина, чей ребёнок последним прошёл через дверь, сняла с себя куртку и накрыла обоих детей, хотя от жара ткань почти не защищала.

Сарр смотрел на них и думал о солдате у монумента. О его уверенности, что нижние кварталы не станут обстреливать. Он сам пришёл сюда с такой же уверенностью. Ему лишь не потребовалось произносить её вслух.

Дарек Венн

Сообщения о выживших сначала назвали неподтверждёнными. Затем начали поступать новые данные. На палубах усилилось движение; офицеры получили приказы, которые не передавали по общим каналам. Венн увидел, как Острен перечитывает распоряжение, и понял по его лицу раньше, чем услышал слова.

— Готовность к наземным действиям.

Венн посмотрел на него.

— После этого?

Острен кивнул.

По флоту уже расходилась весть о высадке Ангрона. Владыка Пожирателей миров не собирался ждать, пока вопрос решат с орбиты. Сопротивление на поверхности больше нельзя было считать лишь неполадкой в завершённой операции: там начинался бой. Венн взял болтер и проверил магазин. Движения, которым его обучили десятилетия назад, помогали держать мысли в определённых пределах. Боеприпасы. Уплотнения. Нож. Каналы связи. Всё это оставалось понятным. У входа в ангар офицер передал им новые ограничения для системы опознавания. Метки наземных подразделений больше не считались подтверждением принадлежности к своим. Прежние позывные следовало игнорировать.

Венн прослушал приказ дважды.

Сарр мог быть жив. Эта мысль принесла такое облегчение, что он на мгновение закрыл глаза. Следом пришло понимание, зачем ему выдали полный боекомплект.

Острен остановился рядом.

— Если увидишь знакомого, не оставляй это другому.

Венн посмотрел на него, ожидая насмешки или попытки подбодрить. Но Острен говорил серьёзно. Вероятно, считал это последней формой уважения, которую ещё можно предложить тем, кто остался внизу. Венн вошёл в транспортный аппарат и занял место.

Он не знал, что скажет Сарру, если встретит его. За всё время подготовки этот вопрос ни разу не обсуждался.

Торен Сарр

Когда они открыли убежище, лестницы больше не было видно. На ступенях лежало то, что осталось от людей. Сарр приказал гражданским оставаться внутри и вышел первым, стараясь не смотреть под ноги. Там, где он ожидал найти Лорса, стояла броня. Она осела у стены, голова была наклонена вперёд, одна рука зажата между корпусом и дверным косяком.

Хелл остановился рядом с ним. Сарр не стал искать то, что ещё можно извлечь. Апотекария поблизости не было, а промедление ничего не изменило бы. Он снял с наплечника Лорса повреждённую пластину с обозначением отделения и передал её Хеллу.

Наверху город исчез. Сохранились стены, каркасы зданий, отдельные башни. Всё, что придавало им человеческий смысл, сгорело. Воздух дрожал над камнем; по улицам двигался пепел. В открытом пространстве лежали доспехи, иногда целыми группами. Сарр увидел фиолетовую броню Детей Императора рядом с белой бронёй Пожирателя миров. Их руки были сцеплены на одном тяжёлом люке. Сеть связи постепенно оживала. Выжившие собирались, передавали маршруты, искали командиров. Сарр услышал имя Тарвица, затем другие знакомые имена. Ему стало легче от самого существования приказов. Кто-то уже принял происходящее как факт и начал действовать.

Он доложил о своём отделении и людях в убежище. Получил направление отхода к формирующимся позициям. Подтвердил. Потом над руинами раздались двигатели.

Хелл поднял голову. Его болтер, ещё секунду назад направленный вдоль улицы, опустился.

— Транспорты.

Сарр различил знакомые силуэты. Некоторые аппараты шли дальше, к другим кварталам. Один снижался неподалёку, поднимая пепел над разрушенной площадью. На его борту виднелся знак Легиона. Несколько мгновений Сарр просто смотрел. Он понимал, что корабли наверху сделали это намеренно. Уже понимал состав высадки и молчание связи. Но узнавание действовало быстрее мысли: знакомый транспорт, знакомая броня, братья, идущие на помощь после тяжёлого боя. Так происходило всю его жизнь. Тело приготовилось выйти им навстречу прежде, чем разум остановил его.

— За укрытия, — сказал он.

Хелл повернулся к нему.

— Сержант…

— За укрытия. Оружие на подходы.

Аппарат коснулся земли. Из открывшегося десантного отсека вышли легионеры в зелёной броне Сынов Хоруса. Они рассредоточивались без спешки, занимая сектора. Сарр следил за ними через пролом стены, всё ещё надеясь увидеть хоть одно движение, которое позволило бы понять происходящее иначе. Один из высадившихся повернул голову. На левом наплечнике у него сохранилась длинная светлая царапина, оставленная сорвавшимся клинком много лет назад. Сарр был рядом, когда это случилось. Они потом спорили, стоит ли заменять пластину, и Венн отказался: считал, что след помогает помнить об ошибке.

Сарр открыл личный канал.

— Дарек. Это я.

Фигура у транспорта замерла. Сарр увидел, как ствол её болтера чуть опустился.

Связь установилась; индикатор горел ровно. Теперь между ними не было помех, неисправных ретрансляторов или приказов, которые можно было не услышать.

Сарр ждал ответа.

На поясе, под окровавленной перчаткой, лежал точильный камень, который он обещал вернуть.

Часть вторая. Имя на внутренней стороне

Дарек Венн

Венн узнал голос раньше, чем увидел лицо на маленьком изображении в углу дисплея. Шлем скрывал его, но система связи подтянула старую запись: Сарр без доспехов, с обритой головой и шрамом над бровью. Венн сам сделал этот снимок после одной из кампаний, когда они проверяли новые идентификационные метки. Сарр тогда спросил, неужели теперь ему придётся выглядеть так до конца жизни. Вокруг транспорта легионеры занимали позиции. Острен опустился на одно колено возле обломка колонны; командир отделения передавал координаты целей. Венн слышал их и одновременно слушал дыхание человека по другую сторону площади.

— Дарек, — повторил Сарр. — Вы знаете, что произошло?

Вопрос оказался страшнее обвинения. Венн успел подготовиться к ненависти, к проклятиям, даже к тому, что Сарр сразу откроет огонь. Он не подготовился к возможности, что тот всё ещё ждёт от него объяснения.

— Знаем, — сказал он.

На несколько секунд канал затих.

— Кто отдал приказ?

Венн посмотрел на пролом, откуда приходил сигнал. За стеной виднелась верхняя часть зелёного наплечника. Он знал, как Сарр держит оружие, как распределяет вес между ногами, как чуть склоняет голову, прислушиваясь к связи. Всё это было здесь, в знакомой фигуре за обгоревшей кладкой.

— Ты должен сложить оружие, — произнёс Венн.

У него не было права предлагать это. Приказ не предусматривал пленных. Но слова вышли прежде, чем он успел оценить их смысл, и на мгновение ему показалось, что ещё можно успеть передать Сарра наверх, добиться пересмотра, объяснить кому-нибудь, что произошла ошибка в отношении одного конкретного человека.

— Перед кем? — спросил Сарр.

Венн не ответил.

— Перед тобой? Перед теми, кто сбросил бомбы?

В отделении Венна запросили подтверждение сектора. Он видел, как Острен поворачивает голову в его сторону.

— Мы здесь, чтобы восстановить единство Легиона, — сказал Венн.

Сарр медленно выдохнул.

— Ты уже знал, когда просил вернуть камень?

Пальцы Венна сжались на рукояти болтера. На дисплее загорелось предупреждение: командир требовал немедленно прекратить неразрешённую связь. Венн выключил канал. Острен выстрелил первым.

Торен Сарр

Болт ударил в край пролома, выбив из стены облако каменной крошки. Сарр отступил, а Хелл поднялся возле соседнего окна и дал короткую очередь. Один из легионеров у транспорта упал. Второй развернулся к ним, и Сарр выстрелил ему в грудь. Он не увидел лица. Позже будет благодарен за это и возненавидит себя за благодарность. Отделение отходило по комнатам, которые ещё утром зачищало от истваанцев. Теперь Сарр использовал те же дверные проёмы, те же простреливаемые коридоры и ту же лестницу, на которой убил человека, пытавшегося задержать их гранатой. Хелл прикрывал замыкающих; Эмрис вызывал соседние подразделения и почти без пауз повторял их маршрут.

Сарр действовал правильно. Проверял сектора, считал боеприпасы, заставлял раненого брата перенести вес на здоровую ногу. Тело и выучка справлялись с тем, чего разум ещё не мог принять. На третьем повороте он остановился возле обрушенной арки и выглянул назад. Зелёные фигуры входили в здание, прикрывая друг друга с точностью, которой он когда-то гордился. Они знали, как сражается его отделение. Он знал, как будут наступать они.

Всё, чему Легион научил их для победы, теперь позволяло быстрее убивать братьев. Следующие дни Сарр запомнил по местам, которые приходилось оставлять.

Сначала склады у восточной площади. Потом длинный двор с остатками бронзовых деревьев, где они потеряли двоих. Потом подвальные переходы, в которых рядом с Сынами Хоруса сражались Дети Императора и Гвардия Смерти. Между ними больше не требовалось прежних оговорок о принадлежности, старшинстве или привычках разных Легионов. Если воин подносил боеприпасы, ему освобождали дорогу. Если падал, его вытаскивали. Если оставался прикрывать отход, старались хотя бы запомнить имя. Приказы приходили от капитанов, которые собирали из уцелевших частей оборону. Имя Тарвица звучало всё чаще. Сарр видел его лишь однажды: тот проходил через перевязочный пункт, останавливался возле раненых и слушал доклады с усталой внимательностью человека, у которого не оставалось права на усталость. Ничего торжественного в нём не было. Он просто продолжал делать работу, благодаря которой остальные ещё могли держаться. Гражданских из насосной камеры они привели в один из нижних отсеков. Там нашлись другие люди, вода и помещение, которое можно было защитить от обстрела. Сарр больше не видел женщину с детьми. Он несколько раз собирался проверить, живы ли они, но всякий раз приходил новый приказ.

Он не спрашивал о Веннe. Вместо этого прослушивал их последний разговор. Один раз, затем ещё. Пытался определить, где именно в голосе друга появилось что-то чужое. Но голос оставался прежним. Это было хуже всего.

Дарек Венн

За недели боёв Венн научился не смотреть на знаки отделений, пока противник ещё мог стрелять. После боя это было сложнее. Знакомые обозначения проступали сквозь гарь и кровь; старые награды сохранялись на наплечниках. Однажды он перевернул тело, чтобы освободить проход для раненого, и увидел шлем легионера, с которым делил отсек на протяжении двух походов. Он положил тело обратно лицом вниз. Острен заметил это, но ничего не сказал. После высадки он вообще стал говорить меньше. Иногда Венн думал, что они оба ждут окончания войны на этой планете, чтобы снова начать верить в объяснения, с которыми сюда пришли.

Окончание не наступало. Они штурмовали укрепления, которые должны были пасть за часы. Отходили от контратак, подсчитывали потери, возвращались. Выжившие в городе дрались так, словно уже лишились всего, что можно было у них отнять, кроме времени. И время они продавали дорого. Однажды после неудачного штурма Венн нашёл Острена возле повреждённой машины. Тот пытался оттереть кровь с застёжки перчатки.

— Нам говорили, они не смогут сражаться вместе, — произнёс Острен.

Венн молчал.

— Что будут спорить. Что без своих примархов…

Он не закончил. Застёжка наконец поддалась, и Острен сорвал перчатку. Через два дня его убили.

Венн получил временное командование остатками отделения и новую карту подходов. Среди нанесённых на неё целей находился сектор Сарра. На этот раз он узнал это заранее.

Торен Сарр

К последнему штурму у Сарра осталось четверо. Хелл лишился левой кисти. Эмрис почти оглох после близкого разрыва, но продолжал обслуживать передатчик, ориентируясь по показаниям прибора. У брата Рева сорванный нагрудник удерживался на полевых креплениях; при каждом глубоком вдохе внутри доспеха что-то скрежетало. Они защищали нижний проход между двумя участками обороны. По нему переносили боеприпасы и раненых, поэтому оставить его сразу было нельзя. Сарр получил приказ задержать противника, пока последние группы не пройдут на запад.

Он распределил позиции и проверил оставшиеся магазины.

— Четыре полных, — доложил Хелл. — Ещё один неполный.

— Береги на ближнюю дистанцию.

Хелл посмотрел на него и кивнул. Прежде он обязательно ответил бы чем-нибудь грубым. Теперь даже на привычные шутки требовались силы. В перерывах между обстрелами они слышали шаги под землёй. Свои уходили через соседний коридор. Сарр считал группы, чтобы понимать, сколько ещё держаться, но после очередного удара потерял счёт. Когда противник вошёл в здание, Эмрис передал сигнал и положил передатчик на пол возле колена. В руках у него уже был болтер.

Первую атаку они отбили. Вторую остановили гранатами у лестницы. При третьей погиб Рев: взрыв сорвал его повреждённый нагрудник, и Сарр увидел белые рёбра там, где ещё секунду назад была броня. Эмрис подполз к нему, хотя спасать уже было нечего. Следующая очередь убила обоих. Сарр и Хелл остались по разные стороны прохода. Они стреляли, меняли магазины, ждали следующего движения в пыли. На канале наконец прозвучал приказ отходить.

Хелл его не услышал. Сарр поднялся, чтобы добраться до него, и в этот момент в проломе появился Венн.

Дарек Венн

Он узнал Сарра по движению.

Тот вышел из укрытия слишком далеко, повернувшись к раненому брату. Венн поймал его в прицел и на мгновение задержал палец. Сарр успел заметить его. Их оружие поднялось почти одновременно. Выстрел Сарра ударил Веннa в наплечник, развернул и бросил боком на стену. Ответная очередь прошла ниже края нагрудника.

Сарр упал возле перевёрнутой плиты. Венн приказал своему отделению прикрывать проход и подошёл. Он ожидал, что Сарр потянется к ножу, поэтому держал болтер наведённым. Но тот пытался подняться на локте и смотрел мимо него. У противоположной стены шевелился однорукий легионер.

— Хелл, — сказал Сарр.

Венн обернулся. Его бойцы ещё не вошли в помещение; несколько секунд принадлежали только им.

— Уходи, — произнёс Сарр.

Хелл посмотрел на Венна, затем на сержанта. Казалось, он собирался остаться.

— Это приказ.

Раненый медленно отступил в боковой проход. Венн позволил ему исчезнуть и снова повернулся к Сарру. Под тем собиралась кровь. При попадании болты разорвали нижнюю часть корпуса; Венн видел повреждения, с которыми даже Астартес не мог продержаться долго.

Он опустился на одно колено.

— Я предлагал тебе сдаться.

Сарр смотрел на него сквозь треснувшие линзы.

— И что бы ты сделал?

Венн открыл рот и замолчал.

Из коридора донеслись голоса его легионеров. Они ожидали приказа.

— Ты мог пойти с нами, — сказал он наконец.

Сарр попытался поправить руку под собой. Движение вызвало судорогу; несколько секунд он не мог говорить.

— Ты даже не спросил.

Венн почувствовал, как внутри него поднимается злость. На Сарра, на его спокойствие, на необходимость отвечать сейчас, когда всё уже случилось и никаких ответов не осталось.

— Я знал, что ты скажешь.

— Поэтому отправил вниз?

Венн отвернулся. Ему хотелось приказать кому-нибудь другому закончить это. Острен сказал бы, что знакомого не следует оставлять другому, но Острен был мёртв, и его советы ничего больше не стоили. Сарр пошевелил пальцами возле поясной сумки. Венн резко поднял оружие.

— Не надо.

Сарр остановился. Потом медленно раскрыл ладонь, показывая, что она пуста.

— Камень, — произнёс он. — Забери.

Венн смотрел на него, не понимая.

— Ты просил.

Он открыл сумку. Ткань была пропитана кровью, но внутри лежал тот самый тёмный брусок с истёртым краем. Венн взял его и вдруг вспомнил не последний разговор, не приказ о высадке, а тесное помещение на корабле много лет назад. Сарр сидел на полу, перебирал детали болтера и слушал, как он жалуется на нового командира. У них было впереди столько времени, что ни один не думал его считать.

— Торен…

— Я здесь.

Венн посмотрел на него. Он хотел сказать, что всё произошло иначе, чем должно было. Что Сарр не понимал, что поставлено на карту. Что выбора не осталось задолго до Истваана. Но Сарр ждал, и каждое из этих объяснений требовало сначала назвать его врагом.

Венн убрал камень в сумку. Сарр увидел это и чуть опустил голову.

— Теперь иди.

Приказ об отходе пришёл на канал Венна через несколько секунд. Штурмовые части отзывали с поверхности. Голос командира торопил, требовал подтверждения, перечислял маршруты эвакуации. Венн поднялся. Он мог выстрелить и прекратить мучения. Мог остаться до конца. Мог хотя бы снять шлем, чтобы последний разговор не проходил между двумя металлическими масками. Он подтвердил приказ и ушёл.

Торен Сарр

После ухода Венна стало тихо.

Сарр некоторое время прислушивался к отдалённым выстрелам. Потом попытался вызвать Хелла. Передатчик отвечал помехами, и он не мог понять, повреждена ли связь или брат уже слишком далеко. Боль постепенно утрачивала остроту. Холод распространялся от живота вверх, и Сарр знал, что это означает. Он перевернулся на спину, потратив на движение больше сил, чем ожидал. Над ним остался кусок потолка. Через пролом виднелось небо. Он не нашёл ответа. Даже теперь, после недель боёв, после разговора, после того как Венн поднял на него оружие, причины оставались за пределами того, что Сарр мог принять. Он понимал недовольство, честолюбие, обиду. Сам испытывал всё это. Но между ними и людьми, стучавшими в запертую дверь, лежало решение, которое кто-то принял совершенно сознательно. Ему хотелось знать, когда именно его брат решил, что это допустимо. Сарр повернул голову к проходу, которым ушёл Хелл. На камне осталась длинная полоса крови. Он надеялся, что брат добрался до остальных. Что успел сказать им, сколько врагов осталось позади и откуда ждать следующего удара.

На повреждённом канале прозвучали чужие голоса. Кто-то собирал выживших. Кто-то перечислял погибших. Затем он услышал старое имя. Лунные Волки. Сарр закрыл глаза. Когда-то под этим именем они пришли в Галактику. Он носил его до того, как Воитель получил новое возвышение, до зелёной брони и новых клятв. Тогда ему казалось, что впереди будет только больше побед.

Он попытался ответить.

— Торен Сарр, — произнёс он в передатчик. — Лунные Волки.

Он не знал, услышал ли его кто-нибудь.

Первый удар с орбиты осветил пролом. Сарр почувствовал вспышку даже сквозь закрытые веки. Земля дрогнула; где-то далеко рухнула стена. Он открыл глаза и смотрел на свет, пока мог.

Эпилог. Дарек Венн

Камень оставил на ткани тёмное пятно. Венн обнаружил его уже на корабле, когда снял доспехи. Кровь успела высохнуть. Он развернул ткань, положил брусок на стол и долго сидел перед ним, не прикасаясь. За переборкой разговаривали легионеры. Истваан III остался позади. Операция закончилась; впереди были новые приказы, новые миры и война, ради которой Легион уничтожил часть самого себя.

Они говорили о том, сколько времени потеряли. Венн взял нож и провёл лезвием по камню. Рука двигалась неправильно. Он изменил угол, как когда-то показывал Сарр, и услышал ровный сухой шорох. На столе лежал снятый наплечник. С внутренней стороны, среди технических пометок, ещё сохранялся старый номер отделения. Венн смотрел на него, затем взял резец. Он мог написать имя. Хотел написать. Но имя стало бы признанием, которое однажды обнаружит другой. Вместо этого он вырезал короткую черту и сразу понял, насколько ничтожной оказалась даже эта попытка. Сарр назвал себя в последний раз под огнём собственного флота. Венн боялся оставить его имя внутри своей брони. Он положил резец.

На соседней палубе объявили построение. Венн убрал камень, поднял наплечник и начал облачаться. Ему предстояло снова встать среди братьев, подтвердить приказ и идти туда, куда пошлют. после всего на Истваане III - он научился делать это.